В тёмной-тёмной комнате…

«В чёрном-чёрном городе, на чёрной-чёрной улице стоит чёрный-чёрный дом. В этом чёрном-чёрном доме есть квартира с чёрной-чёрной дверью. За чёрной-чёрной дверью тёмная-тёмная комната…»

Папа выдерживает паузу, нагоняя ужас. Ещё в придачу делает страшное выражение лица и поднимает руки, изображая забавных подкроватных монстров из детских сборников «ужасных историй». Я делаю вид, что мне хоть немного страшно, и наконец он заканчивает свою историю безобидным и наивным: «… белый зайчик.»

Я не боялась этой истории нисколько и всё же пряталась под одеяло. Папа уходил с чувством выполненного долга и довольной улыбкой, а я закрывала глаза и рисовала свою жуткую историю на ночь: мне всегда казалось, что в той тёмной-тёмной комнате кто-то есть. И это совсем не белый зайчик. Там что-то жуткое, что-то страшное. Просто детям об этом не говорят, да и взрослые предпочитают о жутком и страшном не думать.

– Наверное, это всё, что я помню из общения с отцом. – я промочила пересохшее горло и неслышно поставила высокий стакан обратно на стеклянный столик. – Мы немало общались, но это, наверное, самое… – я задумалась, но не подбирая слова, а пытаясь найти какое-то обоснование.

– Не ищите логику, Элен. – доктор Уолтер Данн мягко вытянул руку в мою сторону, не выпуская чёрную шариковую ручку между пальцев. – Мы просто вспоминаем. Не анализируем.

– Не могу отключить голову. – смущённо засмеялась я и покрутила пальцем у виска. – Всегда в работе.

Доктор сделал очередную пометку в большом блокноте и поднял на меня глаза. В вытянутых прямоугольных линзах очков бликами отразился приглушённый свет настольной лампы справа от него. Радужек за ними не видно, и меня мучает неприятное чувство, когда ты знаешь, что на тебя смотрят, но не можешь увидеть смотрящего.

По плечам пробежала лёгкая дрожь. Я перевела взгляд на каёмку стакана и прислушиваюсь к размеренному шагу настенных часов. Просторный светлый кабинет психолога наполняют всего пара звуков: моё дыхание, часы и шум увлажнителя воздуха в виде бежево-коричневой черепашки. Эти звуки тихие и незаметные в обычное время, но сейчас я их чётко слышу. Даже слишком чётко.

Мысли разбрелись по углам. Кажется, это тот редкий момент, когда я действительно ни о чём не думаю. Голова свободна от размышлений и работы. В ней пусто. Или процессы просто поставлены на паузу, чтобы немедленно возобновиться в первую же подвернувшуюся возможность?

Мой взгляд опустел – я даже чувствую это и будто вижу своё лицо со стороны, – руки расслабленно и неощутимо лежат на коленях, будто в невесомости. Ощущение реальности отступило от головы и спустилось куда-то к пальцам ног. Их сжимают новые туфли, наверное, реальность только из-за этого не покидает меня окончательно.

Так спокойно, тихо. Внутренняя тишина плавно заглушает звуки снаружи, и весь мир будто замирает.

Ждёт ли он меня или на самом деле продолжает бежать, не заметив, что одна его крошечная частичка остановилась – я не знаю. И всё же мне хочется верить, я что-то значу для бесконечно спешащего мира хоть, чтобы он заметил моё отсутствие.

Из тишины и невесомости меня насильно вытащил голос доктора Данна.

– Элен? – его голос как зажигалка в темноте сверкнул перед глазами, и я посмотрела на доктора. – Элен, о чём Вы задумались?

– Ни о чём. – ощущение собственного тела медленно вернулось, первыми я почувствовала плечи и пожала ими. – Совсем ни о чём.

– Вы расслабились.

– Мне кажется, на секунду я даже уснула. – с губ снова сорвалась неловкая усмешка. – Хотя думала, что выспалась.

На подлокотнике квадратного кресла из чёрной кожи, в котором сидит доктор Данн, засветился экран смартфона. Время сеанса вышло, и мы оба вольны идти по своим делам.

Детская страшилка казалась мне забавной. Долгое время она мне такой казалась, но продолжалось это до тех пор, пока по городу не поползли слухи о загадочных снах. На седьмую ночь снится тёмная комната, и сновидец умирает.

Спустя всего два месяца город накрыла волна необъяснимой болезни, которая стремительно распространяется по миру. Всё также люди видят сны на протяжении недели. Сюжеты разные, но заканчиваются всё одним и тем же – тёмная комната, из которой будто кто-то смотрит. После седьмой ночи сновидцы умирают при неясных обстоятельствах, не просыпаясь.

Соцсети пестрят тревожными постами с описаниями самых разных сюжетов снов и «мольбами о помощи». По-настоящему «заражёнными» оказываются лишь трое из ста авторов постов. Непонятно как и по какому принципу передаются убивающие сны, но жертв с каждым днём становится всё больше.