В темной комнате

Случилось так, что я вызвал в одном доме немалый переполох, приведя с собой туда моего приятеля Джоркенса. Правда, себя я виноватым не считаю, да и его, пожалуй, тоже. Просто когда-то один мой знакомый сказал, что его дети любят страшные истории, и я поделился с ними несколькими байками о львах и тиграх, которые совершенно их не испугали. Тут я и вспомнил о Джоркенсе, который провел немало времени в джунглях Индии и Африки, охотясь на хищников, и решил, что уж его-то воспоминания произведут должный эффект. Поэтому сказал детишкам, что хорошо знаком со старым охотником, который много чего знает, и спросил у хозяина дома разрешения привести его как-нибудь к чаю.

Я и представить себе не мог, что Джоркенс расскажет действительно страшную историю. Не ожидал я и того, что дети — не такие уж маленькие: от десяти до двенадцати лет — так перепугаются. Чуть ли не за первой чашкой чая дети потребовали, чтобы Джоркенс начинал свой рассказ, и он не заставил просить себя дважды. А теперь во всем винят меня. Не могу понять почему. Я лишь выполнял их желание.

Конечно, не забывайте, что они никогда ранее не видели Джоркенса и знали его лишь по моим рассказам и что дети могут быть очень доверчивыми. Ну, а теперь позвольте изложить вам историю Джоркенса, который приступил к ней, удобно расположившись в кресле, дети — два мальчика десяти и одиннадцати лет и двенадцатилетняя девочка — стояли перед ним, жадно ловя каждое слово.

Рассказывал он о тигре. Я ожидал услышать примерно то же самое, что он рассказывал взрослым, но Джоркенс значительно изменил сюжет, вероятно, с учетом возраста слушателей. И похоже перегнул палку.

— Тигр заметил меня, — вещал Джоркенс, — и неторопливо двинулся следом, словно не хотел бежать по такой жаре и знал наверняка, что я тоже не побегу. Пусть эта история послужит вам хорошим уроком на будущее: когда вырастете, никогда не приближайтесь к индийским джунглям без оружия, даже если решили просто немного прогуляться, как сделал я в то злополучное утро. Ибо мне на пути встретился тигр. Он двинулся за мной, я — от него, но тигр шел чуть быстрее. Я, конечно, понимал, что, даже если на каждой сотне ярдов он приближается ко мне лишь на пять-шесть футов, дела мои плохи. Расстояние между нами неуклонно сокращалось. Но я знал, что бежать нельзя.

— Почему? — хором спросили дети.

— Потому что тигр подумал бы, что началась новая игра, и принял бы в ней участие. Пока мы шли, на ста ярдах он выигрывал пять-шесть футов, если б побежали — выиграл бы все пятьдесят. Я предпочитал идти, хотя и понимал, что итог будет тот же, и я лишь оттягиваю неизбежное. К сожалению, мы находились не в джунглях, а среди каменистых холмов, и не было надежды встретить деревья, потому что от джунглей я отходил все дальше.

— Почему?

— Потому что тигр был между мной и деревьями. Тигры обыкновенно выходят из джунглей ночью и возвращаются на рассвете, когда только просыпаются и начинают кукарекать петухи. Все это было ранним утром, но солнце поднялось довольно высоко, вот я и решил, что все тигры давным-давно в джунглях. Поэтому вышел на прогулку без оружия, и, как оказалось, — напрасно.

— А почему вы пошли гулять? — спросила девочка.

— Никогда не следует никого спрашивать, почему он сделал то, что привело его к беде. Причина всегда одна и та же, только редко кто в этом признается. И называется она — глупость.

— И в вашем случае это привело к беде? — полюбопытствовала девочка.