В поисках дома

14 марта 1991 года

Крылатый великан приземлился в ещё спящем Париже. Погода была прохладная, не то что в тропическом Окленде, но Амелия этого как будто не замечала. Быстро сойдя по трапу, она вместе со своей группой засеменила к железнодорожному вокзалу. Куратор Вивьен Монпри, обрюзгшая дама за пятьдесят, грубо подгоняла молодых студентов. На некоторых людей холод действует именно так – злит и торопит. Светлые кудри выпадали из-под шапки, но Амелия думала только об их с группой недавнем путешествии. Новая Зеландия поразила и влюбила в себя молодую француженку. Даже очередной комплимент от Жана она пропустила, упиваясь воспоминаниями.

 Забравшись в поезд, который следует до некогда столицы Лотарингии, города Мец, Амелия упала на своё место и только сейчас почувствовала усталость от всех этих поездок и перелётов. Возвращаться в подвал дома тётушки после такого грандиозного путешествия ей совсем не хотелось. Мысли о возвращении в заточение на мгновение украли улыбку с лица девушки, но Амелия вернула её, нащупав в дорожной сумке плотный кожаный дневник, который был сборником всех её эмоций и переживаний за последнее время. Выбрав вместо наблюдения природы за окном чернила на бумаге, девушка скинула с головы бархатную шапку и принялась перечитывать свои записи.

 Всего две недели группа студентов факультета гуманитарных наук, искусства и культуры провела на южном и северном островах Новой Зеландии, но, благодаря очень насыщенной программе мадам Монпри, успела посетить множество достопримечательностей. Амелия указала по пунктам все музеи, государственные заповедники, термальные источники, деревни коренного народа – маори, и ещё с десяток парков, выставок и благотворительных вечеров.

Именно там молодым студентам в голову пришла идея устроить собственный благотворительный приём по прибытии во Францию.

 Больше всего молодую Амелию поразила природа и местный народ. Экскурсия по деревням маори пришлась на конец первой недели, и многие, пресытившись прочими новшествами, не ожидали от местного народа ничего особенного. Но маори смогли удивить иностранцев. Группа уже через час дороги от города оказалась как будто в ином мире, в котором правит природа и древние боги. Мадам Монпри предупредила своих учеников, что обычно местные жители обыгрывают один и тот же приём воздействия на туристов, но сама застыла от испуга, когда их встретили около десятка вооружённых мужчин. Воины были украшены ритуальными татуировками, и каждый держал в руке копьё. Они начали свой устрашающий танец, и тогда Амелия, впервые почувствовав пробирающее до дрожи восхищение, едва удержалась на ногах.

 Вскоре группа уже обедала местными блюдами и слушала выступление нескольких девушек маори, что пели и играли на небольших гавайских гитарах, называемых укулеле. Амелия одна из немногих согласилась на предложение окунуться в прохладную воду реки Рангитикеи. Вивьен Монпри прекрасно знала, что Амелия – самая лёгкая на подъём девушка из всех, кого она знала, но всё равно отчитывала её за своевольность, таким образом поддерживая дисциплину.

Дорога за воспоминаниями прошла незаметно, и, по прибытии в родной город, Амелия направилась в то место, что принято называть домом. Невысокое здание с обшарпанным видом как будто насмехалось над молодой девушкой, приветствуя её очередным обвалившимся со второго этажа куском штукатурки. Девушка заскочила в подъезд и, перепрыгнув несколько ступеней, постучала в дверь. Тётушка Анна открыла и сердечно поприветствовала свою племянницу. Пускай их отношения не были такими близкими, но тётушка хотя бы делала вид, что заботится об Амелии. Девушка проскочила мимо и спустилась к себе в комнату. Сбросив наконец одежду и сумку, она легла на матрац и растянулась. «Как же я хочу вернуться обратно!» – эти слова кружились в голове девушки с невероятной скоростью. Амелия присела и почувствовала голод. Найдя в себе силы подняться, она направилась на кухню попросить обед. Тётушка снова брюзжала, что Амелия в свои двадцать лет не может сама о себе позаботиться. На все попытки рассказать о путешествии тётушка Анна махала рукой и повторяла: «Это нам не надо, где родился, там и пригодился». Покончив со свежими круассанами и яичницей, Амелия вернулась к себе и от нахлынувшей усталости вскоре уснула и проспала до следующего дня.