В поисках Белого города (СИ)

— У вас только два выхода, сказал человек с бегающими глазами и тихим голосом. — Или лететь на Раттею или пожизненное заключение. Поверьте мне, в интонации появилось нечто доверительное, — тюрьма для вас будет адом. Вы — ботаник, и не только в смысле профессии, но по сути своей, а там, такие как вы более года не выдерживают. Не надо быть ясновидцем, чтобы предсказать вашу судьбу. Это будет петля где-нибудь в туалете, или сломленная психика на всю оставшуюся жизнь.

Нервы мои были напряжены так, что каждое слово я воспринимал как удар кнутом.

— Ну, что же вы молчите. Я же хочу помочь вам?

— Хороша помощь! В чем разница повеситься дома или сойти с ума на Раттее? — не выдержал я, усталость от бесконечных разговоров брала свое. — Ведь вам надо, чтобы я полетел на Раттею, разве не так? Я конечно не специалист в таких вопросах, но вы меня провели через многочисленные тесты, два месяца держали в больнице, что-то сделали с моей головой, я более чем уверен, все это — не для того, чтобы отослать меня в обыкновенный тюремный лагерь. Будьте честными, в конце концов! Что вам нужно от меня?

Лицо моего визави напряглось, как у рыбака, когда тот увидел, почувствовал, ощутил напряжение лески. Голос стал еще тише. — Ваше добровольное согласие.

— И вы снимите с меня все обвинения? — насторожился я.

— Конечно! Правда, не сразу. Если вы поможете своей стране, то дело, возможно, будет и пересмотрено.

— А не кажется ли вам, что мне было бы вольготнее лететь на чужую агрессивную планету, сознавая то, что здесь дома моя честь будет восстановлена? Тем более, как я полагаю, вы прекрасно осведомлены, что моей вины в том, что произошло в Институте, нет.

— Мне трудно судить. Я не судья. Ваша вина доказана, присяжные утвердили приговор. Вас видели на месте преступления, свидетель утверждает, что собственными глазами наблюдал, как вы что-то делали около канистры с бензином. А потом пожар в здании Института. Погиб человек. Огромный урон государству. В огне погибли важные документы, новые разработки, конспекты, понадобятся годы, чтобы все восстановить. А в нашем новом положении, когда мы только вошли в Кольцо миров, потеря новых разработок недопустима. Мы должны быть на уровне. Так что, ваша вина несоизмерима ни с чем… — он грустно покачал головой.

— Перестаньте ёрничать, — прохрипел я. Но тут стул подо мной закачался и опрокинулся. Я упал на спину, больно стукнувшись головой о цементный пол.

— Ой, как же вы неловки… — следователь поднял меня за шкирку, ловко подцепив ногой стул, поставил его на место, ткнул меня на сидение и прижал горло локтем к спинке. — Не надо сердиться, не надо кричать, надо быть благоразумным и сообразительным. Вот ручка. Поставьте свою подпись здесь и здесь, где галочки. И вы свободны…

Так я оказался на Раттее. Что я знал о ней? Раттея вторая из пяти планет, вращающаяся вокруг звезды Иараль, которая находится в нижней части одного из рукавов галактической системы Свати, как говорят сами раттерианцы. Она представляет планету идентичную по своим параметрам с моей родной землей. На ней только один материк, омываемый со всех сторон малосоленым океаном. В рельефе материка преобладают плоскогорья и горы, центральная же часть обладает множеством небольших плато, уютно разместившиеся между складками гор, и сверху напоминающие соты неправильной формы. Большая часть территорий покрыта лесами и изобилует множеством озер и рек.

Наши первые исследовательские космические корабли достигли ее лет пятнадцать назад. И каково же было их удивление, когда жители ее оказались точной копией нас самих, точнее сказать представителей Севера — светловолосые, мало эмоциональные и малообщительные. Их социальный уклад смахивает на средневековье. Они ведут натуральное хозяйство, не имеют денег, обмениваются товарами собственного производства. Но их быт хорошо организован.

Раттерианцы предстали перед нашими космонавтами, сдержанными в общении, не любящими пустого разговора, очень осторожными, но умеющими держать слово. Они поражали своей дисциплинированностью, но с другой стороны были приветливыми, правда не терпящими фамильярности и панибратства, умеющими ценить искренне дружеское отношение. Так было написано в СМИ впервые годы общения между двумя планетами.