В погоне за Тайной

Сознание вернулось смесью неприятных ощущений.

Жар — как в разогретой печке.

Вонь — словно лежишь в ворохе протухших овощей, залитый подсохшими помоями.

Боль — во всем теле. Но острее всего — в большом пальце правой ноги, который грызла какая-то зараза.

Бэй дернул ногой и услышал тонкий визг, в секунду заставивший его принять вертикальное положение. Одного затяжного мгновения — бывают и такие, когда слишком многое вмещается в короткий миг, — хватило, чтобы он увидел больше, чем достаточно.

Вокруг него плескалось кривыми волнами вонючее море отходов и суетилась целая стая огромных, с крупную кошку, крыс. Кобейн был в одном белье и рваном панцире из застывшей грязи и крови. Кроме прокушенного пальца, болел нос, не обошлось без ссадин на голове и плечах. Короткая борода торчала иглами дикобраза.

Была ночь, но он все же смог хорошо осмотреться при свете совершенно ненормальной Луны. Слишком большой, слишком яркой, затмившей еще одну, висевшую в стороне над темной полоской острых, словно вырезанных из черного картона, гор. Вторую луну?!

Всего этого было достаточно, чтобы снова лишиться чувств! Но мысль, что в следующий раз он очнется без нескольких пальцев и, может, даже без многострадального носа, сработала лучше нашатыря.

Пытаясь отогнать кошко-крыс, Бэй завертелся на месте, отмечая больные места в теле, размахивая руками и издавая крики, достойные американских индейцев. Хвостатое полчище метнулось в стороны, но осталось невдалеке, сверкая круглыми глазами.

Совершенно не к месту и не вовремя вспомнился рождественский Мюнхен — весь в снегу и огнях иллюминации. Карина — в теплой куртке, из капюшона которой выбивались каштановые волосы и смешивались с меховой оторочкой. Ее смех. Разговор о Мышином Короле. Бэй предлагал распугивать хвостатое войско наточенными коньками.

Странный выворот памяти, потому что вокруг него все было наоборот! Ни холода, ни коньков, ни Мюнхена..

Ни даже, кажется, Земли..

Где он оказался?!

В одной из мусорных волн торчала длинная палка. Потянувшись за ней, Бэй едва не улетел головой в отбросы.

Какая вонь!

Зато у него появилось оружие против хозяев свалки, желавших поживиться свежим мясом. Мясо было против.

«Как далеко ты готов пойти за Тайной?» — спрашивал себя Кобейн не так давно. Слишком. Слишком далеко!

Приступ безудержного, громкого смеха согнул его пополам, скручивая мышцы живота, заставляя кашлять и выплевывать напряжение и страх резкими рваными звуками.

Помогло. И разогнать крыс, и справиться с неестественным волнением, взять себя в руки и, завершая сольное выступление в ночи, Бэй выпрямился и крикнул в незнакомые небеса:

— Привидение на свалке? Нет! Только вывалившийся из другого мира влюбленный придурок!

1 глава

Телефон зазвонил, когда Кобейн выходил из дорожного ресторана с бумажным стаканчиком кофе на вынос. Пришлось остановиться у невысокого каменного бордюра, оставить на нем горячий напиток, прижать на мгновение пальцы к мочке уха, как учила Зося, и ответить на звонок.

— Привет, Бэй, ты не забыл, сегодня вечером в Убунту на пляже, сюрприз для Сэма.

— Привет, Кайт, без меня. Я не смогу прийти, да и забыл, если честно, хотя это все равно ничего не изменило бы.

Взгляд Бэя неспешно скользил вдоль скоростной дороги, припаркованных машин, невысокого здания дорожного ресторана. Недалеко от входа в него на таком желанном весеннем солнце стояло несколько дешевых столиков — неудивительно, что свободных мест за ними не было.

— Почему не сможешь, а ты где?

— Германия, А9, по дороге в Мюнхен.

Кайт на другом конце связи присвистнул.

— По работе или личное?

— Да можно сказать и то, и другое.

Стоянка для мотоциклов находилась в стороне от машин. Взгляд Бэя остановился на небольшой группе байкеров, сидящих верхом на своих железных конях. Трое парней и три девчонки. Солнце припекало, и одна из девчонок спустила кожаную куртку, оголив плечи, едва прикрытые свободной белой майкой с широкими бретелями, грозившими свалиться с тонких рук.

Что-то привлекло взгляд Бэя. Заставило остановиться, начать разглядывать незнакомку, вальяжно сидевшую на мотоцикле спиной к нему и погруженную в разговор с друзьями.

Наверное, контрасты.

Большая, грозная и агрессивная, как железный крокодил, машина — и хрупкая девушка с прямыми светлыми волосами, переброшенными вперед так, что были видны изящные линии плеча и длинной шеи.

Грубая, черная куртка и белая, слишком свободная майка.

Золотистая кожа, наверное, бархатного на ощупь тела и острая железная серьга в аккуратной мочке уха.

Перед взором Бэя появилось несколько кадров, в которых участвовала бы эта спина. И не только. Он почему-то не сомневался, что если девушка обернется, то не разочарует его фотографический глаз своим лицом.