В плену магнетизма

2112 год. Наш мир уже не тот.

Мы вымираем. Планета, терзаемая электромагнитными бурями и антигравитационными смерчами, разваливается на части. Отец бы сказал: "Всё летит к чертям собачьим". Он резок на язык и скор на расправу, так как воспитывался матерью одиночкой, во времена великих событий и величайших перемен для всего человечества и планеты в целом.

– Оля! – Максим Геннадьевич проходит мимо, приложив кисть правой руки к брови, слегка склонившись в почтительном поклоне.

Бывший военный ученый, ныне консультант по особо важным вопросам у нас в Заслоне один. Его снова вызвал отец. Значит снова информационная безопасность – не в безопасности. Ну или в пустоши нашли что-то важное. Надо будет расспросить Артура.

– Максим Геннадиевич! – я махнула головой, вслед быстро удаляющегося, резвого старичка. Истинно, старички одни только и остались. В нашем городе миллионнике за последний месяц не родилось ни одного ребёнка…

***

Из-за биологического оружия, распространенного над территорией Южной России, в 2024 году, люди стали меняться, либо превращаясь в монстров, либо умирали в жестоких мучениях. Не успела эта зараза охватить нашу страну, как разнеслась по всему миру.

Свиная лихорадка – так учёные называют вирус, при котором больные ничего не соображают, ими двигает лишь ненасытный голод.

Впервые Свинной вирус К24 проявил себя в Саратовской области, весной 2024 года, в этот же год поражённые биологическим недугом нашлись и в США и в Бразилии и в Европе. Эта бактерия трансформировала клетки мозга, убивая также нервные окончания, перестраивая заражённого под себя, превращая в ненасытную машину смерти.

В изменённых ею на генном уровне клетках, происходил сбой, заражённые люди за несколько месяцев мучительно больно менялись, превращаясь в злобных уродов, готовых пожрать всё на своём пути.

Сначала решили, что вирус передаётся воздушно-капельным путём, и все стали ходили в масках и респираторах, надеясь избежать заражения. Но позже учёные поняли, что болезни подвержены люди, независимо от контактов с больными. Заражение охватывает по какому-то иному принципу, на первый взгляд в хаотичном порядке. Вне организма вирус не жил, но возникал спонтанно, сам по себе зарождаясь в живом организме.

На начальной фазе, желудки инфицированных были не приспособлены к перевариванию всего, что в них попадало и больные умирали. Но по прошествии нескольких лет вирус прогрессировал и заражённые продолжали видоизменяется. В итоге становились сильнее и живучее.

Учёными было изобретено лекарство блокирующее распад нуклеиновых цепей в ДНК, тем самым останавливая изменения организма. Но при его использовании выявились многие побочные эффекты, среди которых пошло влияние на хромосому Х, из-за которого девочки стали рождаться реже.

Всё-же сыворотка подействовала и волна смертей стала спадать. В 2042 смертоносный Свинной вирус К24 объявили побеждённым. Он унёс почти 40% населения Земли.

Люди радовались недолго. Вскоре после объявления, пошла цепная реакция по всему миру, затронув всё на планете, зараза не ушла безвозвратно, её последствия отразились на всех живых организмах. Флора и фауна либо мутировали либо погибали.

Пострадала репродуктивная система. Процент выявленного бесплодия рос в геометрической прогрессии. Учёные генетики сломали себе головы, но страшный пазл никак не хотел складываться.

– Пытаясь исправить ситуацию с рождаемостью отчаянные безумцы прибегали к самым ужасным, а порой и бесчеловечным способам.

Бабушка Оля, в честь которой меня назвали, любила рассказывать мне истории того времени. Ещё больше, я любила их слушать. Сколько себя помню, я только и жила нашими встречами, во время которых, в мои детские ушки вливались полу правдивые рассказы и умозрения девяносто пяти летней старушки, страдающей острой формой старческой деменции. Я сидела у её постели держа за руку, и с открытым ртом слушала перипетии её бурной и тяжёлой жизни. Она родила моего отца на сороковом году, с диагнозом бесплодия, от того то и рьяно верила, что он будущий мессия…

– Тогда солдаты забирали женщин детородного возраста, а учёные генетики проводили над ними всяческие экскременты, в лабораториях. Что они там с ними делали неизвестно, только ни одна женщина больше не возвращалась в свою семью. Так забрали и мою младшую сестру, Машеньку. – одинокая слеза скатилась по морщинистой, бархатной щеке. Я всегда удивлялась насколько нежная и мягкая у неё кожа. Реально подходило сравнение с персиком. – Но ничего не помогало. Инкубаторский метод воспроизводства тоже не дал результатов. ДНК просто отказывались делиться в состоянии зиготы. Мне тогда уже поставили диагноз бесплодия, но я помню как боялась даже ходить по улицам.

Она вздыхала и долго молчала, погруженная в свои невеселые воспоминания. А я тихо, как мышка сидела и ждала продолжения.