В отражении бытия

Бытие.

Когда смотришь в свое отражение, убедись,

что в нем именно ты, а не кто-то иной…

Я никогда не видел такого количества пирамид. Стоящие ровными рядами вдоль проходящей мимо дороги они уходили вдаль, до самого горизонта, в бесконечность, отражая солнечные лучи от своих зеркальных поверхностей.

Оба солнца светили. Одно ярче другого, абсолютно лишая возможности думать о том, что существует тень. Невзирая на зной, маленькие райские птицы парили в небе, весело перекрикиваясь между собой, играя и споря. Эти золотокрылые существа то кружили в раскалённом воздухе, то прыгали по мостовой, выложенной из золотых камней.

Реки золотистого песка, текущие вдоль пирамид, греют приятным теплом потоки мирно идущих прохожих.

Люди одеты в красивые светлые одежды, переливающиеся на солнце. Изящные бриллианты в диадемах, колье и браслетах, украшающих их тела и одеяния, играют в лучах двух звезд. Взрослые и дети, словно в праздничный день, идут, весело переговариваясь между собой, даря друг другу улыбки и сверкающие взгляды. Они говорят на чужом языке, но их диалоги создают музыку, ласкающую слух. Бесконечная эйфория царит в раскаленном воздухе.

Глядя на эту панораму всепоглощающего счастья, на моем лице невольно появляется улыбка и застывает каменной маской на века....

Кинув прощальный взгляд на заведение с броским названием «Мескалин», на лицо, что провожает и встречает посетителей, иду вдоль пирамид медленным шагом, каждый из которых все еще доставляет удовольствие.

Прохожие в развевающихся одеждах, со светящимися от счастья глазами. Мимо аллеи статуй богов из золота, тянущихся вдоль пирамид. Античные фигуры воинов, прелестных фурий с идеальными телами создают шедевральный ансамбль, достойный звания чуда света.

Одно из изваяний шагнув в толпу движется мне навстречу. Эта девушка, как и все вокруг, светится. Лицо, точёное рукой ваятеля, тонкие губы, изумрудного цвета глаза. На изящной шее переливаются камни, обрамленные в «алчный» металл, цвет которого, казалось, заполонил весь окружающий мир. В нескольких шагах от меня богиня застывает, пристально глядя мне в глаза. Секунда и она говорит на незнакомом языке, подкрепляя речь жестами рук.

Странно и смешно – я поддерживаю диалог(!) будто понимая ее, и говоря с ней на том же чужом для меня языке. Наш разговор прерывает неприятный запах, я оглядываюсь в поисках источника осознавая, что подобный смрад несовместим со всей окружающей меня красотой.

Богиня, тянет свою изящную руку, в попытке привлечь моё внимание. Обернувшись, обращаюсь к ней с намерением извиниться, но в одно мгновенье, и она сама и все вокруг брилиантово-золотистое, улыбающееся, счастьем светящееся смывается огромной океанской волной, не оставив следа от нереального рая.

Реальное же предстает перед глазами, с отливом волны, все вокруг разрушающей. – Грязные серые улицы с полуразрушенными «обглоданными» домами, а вместо золотых рек по улицам «текут» потоки грязных автомобилей, то ускоряясь, то буксуя в пробках, издавая сигналы, визг тормозов, крики обезумевших водителей и их вечно спешащих пассажиров. Это всё вместо пения райских птиц и сладких дурманящих речей прохожих. Вонь, идущая из выхлопных труб и повсеместных уличных гор неубранного мусора.

Запах исходит и от стоящей передо мной… девушки, если её можно так назвать, – существо с грязными волосами, в оборванной куртке, засаленной юбке и рвань, что обтягивает её ноги возможно, когда-то была колготками. В руке дымится дешёвая сигарета, на щеке – ссадина, явно не от поцелуя сверстника, хотя возраст «собеседницы» определить трудно.

Так и не поняв смысл её речей, я в поисках ответа заглядываю в ее бесстыжие глаза, но они оказываются яркими, всё теми же изумрудными и полными…

Чего в их калейдоскопе только нет – от гнева страшного что изрыгает зло, до созерцания рая, любви томящейся чашей полною; страдание матери, утратившей детей, смешалось с бесконечным оргазмом исчадья ада…

«Глаза не могут содержать так много…» – Я, с трудом вырываюсь из плена ее взгляда.

– Иметь не могут, но хранят, – поёт ее звонкий молодой голос. – Ослепшие разумом, избавиться стремятся от души не зная цену ей.

– Что за ахинею ты несешь? – Я с отвращением вырываю руку из ее цепких пальцев. – Ночлежка для бездомных, если ты сейчас о ней, – через два квартала от сюда.... Но мне кажется тебя «мисс целомудрие», туда не пустят и на порог: ты слишком хороша для их «борделя»! – Театрально, режиссёром оцениваю ее взглядом. – Хотя… Если тебе дополнительно извалять себя в грязи, то могут дать бронь на месяц в коридоре – тебе, пожалуй, стоит рискнуть. Может это твой шанс?..

Бродяжка не слышит меня:

– Отдавший душу за бесценок, слугою став, в вечности не обретёт покой!

Интонируя голосом и жестикулируя, она наступает на меня. Просто оттолкнуть ее и уйти невозможно: нищенка, вызывая в моем теле внезапную дрожь «сковывает» меня пристальным взглядом, полыхающим зелёным пламенем и наполненным всей палитрой противоречивых эмоциональных ощущений.