В лесу родилась ёлочкой...

Саша Фортунатов работал увлеченно. Радостные мысли о новогоднем празднике, к которому они с Аленой решили приурочить и годовщину свадьбы, ни на минуту не покидали его. От усердия Саша посапывал и временами цокал языком. Наконец крестовина была прилажена к основанию только что купленной елки, и та заняла отведенное ей место.

— Славненько получилось, — подумал вслух Саша и пошел выносить щепки.

Возвратясь в комнату, он едва не уронил взятую из кладовки коробку с елочными игрушками. На том месте, где минуту назад стояла елка, красовалась развесистая финиковая пальма. Из Сашиной груди вырвалось лишь удивленное «Во!..» Однако способность рассуждать вернулась к нему быстро.

— Это что за чертовщина? Куда елка подевалась? — спросил он, ощупывая волосатый пальмовый ствол. — В конце концов, я покупал елку. Так? Так. Тогда как попал сюда этот подарок из Африки? — Саша выглянул в окно. — Машина — вот она — стоит. Елки парень продает… Что за дела?

У Фортунатова засосало под ложечкой. «Вот — вот Аленка придет, а у меня здесь «крокодилы, пальмы, баобабы…» Черт, и денег-то больше нет…» — На всякий случай он пошарил по карманам. Нужно было что-то срочно предпринимать. После непродолжительного раздумья Саша направился к своему соседу Петровичу, надеясь на его моральную и финансовую помощь.

Первым, что бросилось Фортунатову в глаза в квартире соседа, был громадный зеленый кактус, на котором нелепо болтались елочные игрушки.

Петрович стоял рядом и задумчиво почесывал бороду.

— Ну — с, Александр, каково?

— Вообще-то ничего, и иголки есть, только пальма мне больше нравится.

— Эх, молодежь, вам бы все шуточки. Сей кактус десять минут назад был елкой. На моих глазах пре

вратился. И это, — Петрович ткнул пальцем в сторону кактуса, — если хочешь знать, факт, которому вряд ли можно дать научное объяснение!

— Понимаю, — кивнул Саша. — У самого дома аналогичный факт имеется: развесистая такая финиковая пальма.

В этот момент за окном раздались крики. Приоткрыв штору, они увидели мужика в потертом тулупе, наседавшего на молодого парня, который стоял в кузове грузовика.

— Да на кой мне этот фикус?! — орал мужик, норовя дотянуться этим самым фикусом до парня. — Я деньги за елку платил, елку и давай. А фикус мне на фиг не нужен. Меня баба из дому гонит. Совсем, кричит, башку пропил…

Саша с Петровичем оделись и спустились во двор.

Парень как раз заканчивал свое обращение к общественности, напоминал, что сегодня Новый год и всем следовало бы поторопиться. А эта пьянь задерживает присутствующих и мешает нормально работать. И если этого типа сейчас же не утихомирят, он перестанет торговать, а то и вовсе уедет, потому как желающие купить елки везде найдутся.

Какие-то легкие на подъем молодые люди со словами «А ну, старый, вали отсюда!» оттащили мужика от машины. Торговля вновь оживилась, но тут появились две дамы с кипарисами и начали дружно выражать свое негодование.

Очередь заволновалась. Желающих покупать елки стало меньше.

— Жулье! Народ дурят, — опять, и на сей раз беспрепятственно, объявился мужик с фикусом. Когда подошел старикашка с туей подмышкой, возникла мысль проверить, что это за парень и откуда он взялся.

Парень, не долго думая, сел в машину и уехал.

Парень уехал, а народ все подходил, принося с собой разную тропическую экзотику.

Подкатил милицейский газик. Старший лейтенант устало развел руками.

— И здесь та же история…

Уточнил номер машины и приметы парня. Записал показания свидетелей. Попросил сохранять спокойствие и разойтись.

Дома, едва Фортунатов успел снять пальто, раздался звонок в дверь. Саша открыл.

— Уф, а вот и я, — сказала Алена, внося в прихожую аккуратную зеленую елочку. По квартире вновь поплыл смолистый запах хвои.

— Аленушка, я всегда знал, что ты у меня умница, но елку ты напрасно купила. С ними сегодня черт знает что творится, — говорил он, проводя жену в комнату. — Оно, — Саша легонько тряхнул пальму, — час назад тоже было елкой.

Алена перевела взгляд с него на пальму, с пальмы на него и проговорила сквозь смех:

— Господи, Шурик, горе ты мое луковое, мог бы иногда поинтересоваться, чем жена в институте занимается. Все очень просто — это мутавит. Ну, препарат такой новый, который может превращать одни растения в другие. Вот. И чтобы впредь браконьеры не очень усердствовали, перед Новым годом лес обработали мутавитом. Всякое дерево, срубленное в неположенном месте, попав в тепло, превращается в кактус, фикус, пальму… Вот так.

— А летом что будет?

— А ничего не будет. Он ведь за три недели полностью разлагается, даже при нулевой температуре.

— Хитро… Ну, Аленка, попался я на твою удочку, — сказал Саша и тут же спросил нерешительно, — а та, которую ты принесла, она не того, а?..

— Ну что ты, Шурик. Эти елки нам специально из подшефного лесхоза привезли — рубили на строго отведенных делянках. Кстати, давай-ка ее наря… — она не договорила.

У стены стояло молоденькое фиговое деревце.

1979–1980