В гостях у ведьмы

Последний урок, и начнутся летние каникулы, но как назло сегодня очень сложная тема. Математичка написала на доске задачу: как разделить яблоко на трёх человек, да так, чтобы никому не было обидно. Кирилл, рослый, худощавый мальчик девяти лет отроду, подперев скуластое лицо левой рукой, полностью погрузился в размышления. А так как ему повезло сидеть у окна, то в этом ему помогала жирная лохматая гусеница. Она бестолково ползала по стеклу, шевелила усиками и пыталась превратиться в бабочку. Но несчастная видно забыла, что прежде стоит окуклиться, а потом радовать своей красотой чудесный мир.

Кирилл, откинув со лба непослушную чёлку, чтобы светлый чуб не мешал созерцать, постучал пальцем по стеклу. Гусеница приподнялась на задних лапках и удивлённо замотала чёрной, с жёлтыми рожками, головкой. Внезапно над ухом поглощенного в непростое решение задачи мальчика раздался требовательный голос учительницы. Сверкая от возмущения стёклами очков, она, подпёрев руки в бок, с величайшей претензией спросила:

— Кирилл, и как мы разделим яблоко, чтобы не обидеть своих товарищей?

— Подарить Кате, тогда точно никто не обидится, — неожиданно ляпнул мальчик и его слова потонули во взрыве хохота.

Катя считалась в классе первой красавицей. На щёчках ямочки, аккуратный носик высокомерно задран, фигурка — кукла Барби засохла бы от зависти, а роскошные светлые волосы длинные до пояса и почти всегда заплетены в две косички. А ещё у неё папа офицер морской пехоты. Многие мальчики на неё заглядывались, но не Кирилл. По крайней мере, он тщательно скрывал к ней свои чувства и всячески демонстрировал полное равнодушие и даже мог дёрнуть её за косички. Девочка обижалась, но за себя постоять могла, звонко пискнув на весь коридор. По иронии судьбы классная руководительница посадила их за одну парту, и Кириллу приходилось постоянно доказывать своё безразличие.

Учительница потеряла дар речи и хотела было разозлиться, но не смогла. Класс не дал ей этого сделать, грохнул смех. Она с трудом сдержала улыбку, постучала по столу указкой:

— Тихо, дети! Если не перестанете смеяться, будем писать самостоятельную, — эти волшебные слова мгновенно успокоили учеников. В наступившей тишине учительница спросила:

— А теперь, после такой смешной шутки, всё же ответь на вопрос: как разделить яблоко между тремя товарищами, чтобы никому не было обидно? — она посмотрела в окно. По стеклу всё ещё ползала гусеница. Учительница передёрнула от отвращения плечами, её острый носик гадливо дёрнулся, а узкие брови взлетели на выпуклый лоб.

— Тьфу, какая мерзость! — она вперила на Кирилла гневный взгляд.

— Я же ещё не ответил, зачем вы меня оскорбляете? — возмутился мальчик.

Учительница потеряла дар речи и пока собиралась с мыслями, прозвучал спасительный звонок. Она укоризненно покачала головой и, под нарастающий в классе шум, ушла к своему столу собирать тетради.

Кирилл толкнул локтем Катю. Она вздёрнула курносый нос, высокомерно фыркнула, явно захотела сказать что-то обидное, но не успела. Мальчик уже нёсся со всеми в коридор, отбиваясь рюкзаком от таких же счастливых друзей, и едва не сбил с ног директрису.

Она глянула на Кирилла сверху вниз и куда весь пыл прошёл. Глаза у неё ледяные, тонкие губы и вся она суровая и неприступная, как утёс, о который разбиваются любые волны.

Инна Леонидовна прищурила глаза и посмотрела на мальчика так, что мороз продрал спину, а ведь он не из робкого десятка.

— Вновь ты и чему радуешься? — её слова вызвали озноб во всём теле.

— Я… извините… можно мне идти… у меня решающий матч по футболу?

— Нет! — на мальчика словно наехал дорожный каток.

— Инна Леонидовна, каникулы начались! — в отчаянье пискнул Кирилл.

— Подождут твои каникулы. Вот что, Кирилл Зимин, — послужи школе, принеси хоть какую пользу. Необходимо столы с первого этажа снести в подвал, — твёрдо изрекла она, и мальчик понял, накрылся футбол. Но отступать некуда и отказаться невозможно, директриса обладала такой силой убеждения, что лучше не перечить.

— А я проверю! — грозно произнесла она и показалось, что это прозвучал рык голодного льва.

Как это угораздило с нею столкнуться! Кирилл поплёлся на первый этаж, а у окна уже стояли такие же, как он, поникшие и очень грустные ребята.

— Привет, Зимин, — натянуто улыбнулся Игнат. Он почти на пол головы выше Кирилла, а его волосы никак не хотели вести себя прилежно и торчали в разные стороны, как у воинственного ежа. Рядом с ним горестно вздыхал аккуратно причёсанный пупырь Витька, мальчик ниже среднего, толстенький, но не сильно, зато очень хороший друг. А на подоконнике болтал тощими ногами лопоухий Юра Гусев. У него большие грустные глаза и длинная шея. Его друзья, непонятно из каких соображений, прозвали Гусём.

— Что, попались? — съехидничал Кирилл.

— А ты нет? — усмехнулись они.

— А по мне любая работа в радость. Ведь как чудесно вместо футбола таскать столы, — с иронией произнёс Кирилл и с тоской глянул на заваленный мебелью этаж.