Узы одержимости

Холодный дождь бьёт в лицо крупными каплями, ветер остервенело воет в кронах деревьев, заставляя их гнуться под гнетом стихии. Босые ноги вязнут в грязи, сухие ветки цепляются за одежду, царапают лицо и руки, но я продолжаю бежать. Я должна бежать. Секунда промедления будет стоить мне жизни.

Где-то вдали слышится раскат грома. На мгновение оборачиваюсь, чтобы убедиться в том, что за мной никто не гонится. Темноту ночи разрезает вспышка молнии — всего доля секунды, но я смогла различить силуэт мужской фигуры среди лишенных листвы кривых деревьев.

— Даша! — слышу я своё имя, брошенное до боли знакомым голосом.

«Нет! Это не он! — убеждаю себя, ускоряя бег. — Он не мог так быстро меня догнать. Не мог!»

— Даша, остановись! — кричит он снова, но теперь его голос оказывается совсем близко.

Этого не может быть…

Прекращаю бег и оборачиваюсь, чтобы убедиться в том, что это не ОН, что это кто-то другой зовёт меня, а голос кажется знакомым из-за шума дождя и ветра.

Новая вспышка молнии освещает лес, но я в нём одна. Его силуэта больше нет, равно, как и не слышно голоса.

Вздрагиваю от раската грома, больше похожего на выстрел, и оборачиваюсь, чтобы вновь бежать, но попадаю в теплые объятие. Всё моё тело пронзает чувством страха. Пытаюсь оттолкнуть его, но он лишь сильнее прижимает к себе, не желая отпускать.

— Даша, это я, — слышу я его спокойный голос у самого уха. — Не бойся.

— Артур? — поднимаю взгляд, не веря своим ушам.

Пронзительные серые глаза смотрят глубоко в душу, касаясь самых потаенных её уголков.

Это ОН, это точно ОН!

По телу пробегает дрожь, и виной тому не холодный ветер, а его внезапная близость, что подобно дурманящему яду растекается по телу.

— Как ты нашел меня так быстро? — шепчу ему в губы, когда его теплые ладони обхватывают моё лицо.

— Я всегда найду тебя, — мгновение. И его горячие настойчивые губы накрывают мои в жадном давящем поцелуе.

Так может целовать только ОН. Только ОН способен доводить до исступления, сминая губы в сладком болезненном поцелуе.

Его руки опускаются мне на шею, слегка сдавливают, практически лишая дыхания. Отпускают и снова сдавливают, только в этот раз дышать практически невозможно.

Отстраняюсь от его губ, толкаю в грудь, но руки лишь сильнее смыкаются на шее. Вспышка молнии и я вижу в его глазах пугающую тьму, непроглядную черную бездну, что вот-вот меня поглотит.

— Артур, отпусти, — хриплю я.

Вцепившись в его руки, пытаюсь сбросить их с шеи, но безрезультатно. Он сильнее, он всегда был сильнее.

— Не отпущу! Слышишь? — его спокойный голос срывается на крик, в холодных глазах бушует огненная буря. — Ты моя! Моя!

Дышать становится невозможно. Мир постепенно теряет краски, но словно сквозь толщу воды до меня доносится голос, который становится всё громче, всё осязаямее. Этот голос зовет меня, требует.

Последнее, что я вижу — дикий взгляд хищника, одержимого своей добычей. Так смотрит Арчи, не Артур.

— Я найду тебя, — шепчет он мне в губы прежде, чем окончательно раствориться в темноте.

Распахиваю глаза, сажусь в постели. Провожу руками по шее и с облегчением осознаю, что это был всего лишь сон. Очередной пугающий сон, из лап которого меня уже больше года вырывает самый родной голос.

Откидываю в сторону одеяло, касаюсь голыми ступнями холодного пола и в несколько шагов преодолеваю короткое расстояние. Включаю небольшую настольную лампу, склоняюсь и аккуратно беру на руки ту, благодаря которой всё ещё дышу.

— Тише, моя маленькая. Тише, — шепчу я и целую крохотный носик. В данный момент весь мой мир сосредоточился в её серых глазах, что казались огромными на маленьком личике. — Мама рядом.

Сквозь сон ощущаю объятия маленьких теплых ручек. Не открывая глаз, целую маленькую проказницу, куда придется.

— А кто это у нас опять раньше мамы проснулся? Кто у нас уже такая большая и самостоятельная, что сама на мамину постель забирается? — шекотала я дочь, наслаждаясь её озорным звонким смехом, что каждое утро зарождал свет и тепло, казалось, в уже несуществующей душе.

Поднявшись с постели, подхватила дочь на руки и отправилась с ней на кухню.

— Ну что, Пося, действуем по отлаженной схеме — ты на горшок, а я готовлю завтрак?

Поцеловав дочку в тёплую пухленькую щечку, приступила к уже давно привычным утренним ритуалам.

— Ложечку за маму, ам? — некоторая время капризная принцесса создаёт видимость, что не заинтересована поеданием каши.

— Мама, — произнесла она снова, а моё сердце замерло так, словно я это услышала впервые.

Каждый раз, глядя в её светлые серые глаза, наблюдая за тем, как она хмурит брови, над чем-то задумавшись, или улыбается мне своей искренней улыбкой, в которой пока есть всего шесть зубов, я ненавижу себя за ту глупость, что едва не совершила, ведомая страхом и эгоизмом.

«2 года назад»