Узники плесени

Виктор Доминик Венцель – творческий псевдоним современного писателя, родившегося в России. В возрасте 20 лет переехал в Германию, где и в нынешний момент продолжает работу над книгами в жанрах мистика, триллер, ужасы и готические романы. Настоящее имя писателя не разглашается.

In dem Augenblick, in dem ein Mensch den Sinn und den Wert des Lebens bezweifelt, ist er krank.

SigmundFreud

В тот момент, когда человек сомневается в смысле и ценности жизни, он болен.

ЗигмундФрейд

Habe Mut, dich deines eigenen Verstandes zu bedienen.

ImmanuelKant

Имей мужество использовать свой собственный разум.

Иммануил Кант

Последний человек на Земле сидел в комнате. В дверь постучались.

Фредерик Браун

«Один смелый Смотритель Маяка приплыл на остров ранним утром. С собой у него была лампа, рюкзак и газета кроссвордов.

– Местечко такое себе, – сказал смелый Смотритель Маяка, оглядевшись – Надеюсь, я ничего не забыл?»

Начальные строчки из сказки стояли у него в голове, хотя написал он их еще вчера, сидя перед сном в общем зале. И какого черта слова бывают такими прилипчивыми? Это как с песней, которую никак не выгонишь из мыслей, или фразой из фильма.

Солнце, вставшее за привычным фронтальным окном его каюты, было настолько идеальным, что сразу показалось суррогатным и искусственным. Сегодня, даже сильнее, чем обычно. Слишком яркое, слишком ласковое, слишком лучистое, слишком безопасное для глаз – во всем этом чувствовался привкус пластика и пищевого картона. Что-то подобное можно увидеть на коробке полуфабрикатов – изображение с этикетки всегда красочнее ее содержимого.

Безоблачное лазурное небо получилось чуть лучше – во всяком случае, с цветовой гаммой не вышло никаких проблем, да и со статичными объектами работать гораздо проще. Развесистые джунгли, над которыми полыхало солнце, тоже показались ему весьма реалистичными и добротными. Во всяком случае, сал, стеркулия, сиссу, акации и пальмы, увитые лианами для большей правдоподобности, угадывались вполне неплохо. Осталось только поработать с тенями, немного разнообразить дендрарий, да добавить фауну. Но этим можно заняться и попозже – когда в твоем распоряжении больше года свободного времени, спешить уже некуда.

Эрих облокотился на стол, разглядывая красочное творение по ту сторону стекла, после чего сонно зевнул, отстранился, и посмотрел на проекцию под другим углом, склонив голову.

– Ирида, добавь-ка ветра, – приказал он тишине, солнцу в искусственных небесах и металлопластику декораций вокруг, – Слишком уж знойный день у тебя вышел.

Одинокая камера телеглаза над головой мигнула слабым зеленым светом, и картинка за стеклом нехотя дрогнула, изменилась, поплыла. Затрепетали кроны деревьев, зашевелилась изумрудная трава, легкие белые облачка возникли на линии горизонта, застыв на месте, словно приколоченные гвоздями. Эрих понаблюдал за ними еще несколько минут, отметил, что те не сдвинулись за все это время ни на дюйм, затем махнул рукой.

– Перемотай-ка время, Ирида, – попросил он, – Давай начнем с вечера, или ночи. Посмотрим, смогли ли мы исправить тот баг со звездами.

Солнце за окном исчезло так же неожиданно, как и появилось. Оно растаяло в сгустившейся синей краске, приобретавшей уж совсем инфернальные тона, после чего пропало вовсе. На индиговый бархат суррогатного небосклона высыпались яркие серебряные крошки. Ирида никогда не могла определиться с их точным количеством. То их было слишком мало, то все небо превращалось в сплошной хрустальный массив. На этот раз повезло больше. Если созвездий и было больше, чем нужно, то ненамного. Эрих невольно залюбовался красотой электронной картинки, так похожей на настоящие ночные джунгли, в которых ему доводилось побывать. Конечно, это было давно, и наверняка, он мог забыть детали, проецируя это изображение на внутренний сервер Ириды в технической мастерской, но результат все равно радовал глаз. Немного красоты, пусть даже и преувеличенной, совсем не помешают этому затхлому месту.