Ужас пологих холмов

Длинной-длинной серой лентой двигалась рошанская армия по просторам Восточного Мелкосопочника. Пыль из-под мерно вздымающихся башмаков и копыт оседала на усатых, бородатых, гладко выбритых лицах, одежде и доспехах.

Генерал Торман Тал привычно ссутулился в седле снежно-белого иноходца, окидывая острым взором единственного глаза вверенное ему войско. Второй глаз генерала вытек давно, очень давно — уж сорок зим тому, выбитый в ночной сшибке с кочевниками. И это была не единственная отметка, которую годы бесчисленных сражений и стычек оставили на теле этого немолодого, небогатого, неродовитого дворянина из Южной Провинции. Рубцы и шрамы покрывали его с ног до головы, левая рука высохла и скрючилась сломанная ударом боевого молота горного дварва, от чьих полчищ Торман Тал отстаивал земли Хортулла. Годы выбелили его голову и отточили разум полководца. Он мог вырвать победу, казалось, в самой безнадежной ситуации и всегда знал, когда победить невозможно. А случай сейчас был куда как близок к этому. Нелепая, сумасбродная затея молодого Императора… Хотя, какого там молодого. Правитель взошел на трон в возрасте сорока трех лет, потрепанным, изнеженным, избалованным ребенком, для которого Империя, на охрану которой Торман Тал положил всю жизнь, служила лишь ареной для развлечений и игр. Повинуясь нелепой прихоти, повелитель бросил этот экспедиционный отряд против Кей-Аррана — загадочного и малоизвестного государства на юго-востоке Материка. Корпус собирался наспех, безалаберно и бесконтрольно, а обеспечить успех операции, по замыслу придворных мудрецов, должен был Торман Тал. Генерал не боялся опалы или смерти, но он был человек долга и, пройдя путь от сотника меченосцев до нынешней должности, привык делать свое ремесло так, чтобы стыдиться потом не пришлось. Поэтому он ехал сбоку колонны, угрюмо озирая солдат и офицеров полмесяца пылящих по бездорожью Мелкосопочника. Его армию.

В голове колонны угрюмо двигалась тяжелая кавалерия — пять сотен всадников в вороненых кольчугах, шлемах с черным плюмажем, вооруженные копьями и длинными мечами. Командовал ими полковник Джелкаст — умелый, в меру храбрый и не лишенный честолюбия военачальник.

Следом за конницей тяжело ступала тысяча пикинеров — наиболее привилегированный в Рошанской Империи род пехоты. Этих бойцов защищали длинные — до колен — кольчуги, круглые шлемы на стеганных подшлемниках и стальные поножи. Каждый воин нес на плече длинную, не менее пятнадцати стоп пику, узкий граненый наконечник которой имел перекладину на расстоянии двух стоп от острия. Кроме того, вооружены они были короткими мечами, скорее напоминавшими кинжалы. Командиром их был полковник Донатан, ветеран многих кампаний на южных границах Империи, чьи суровый серые глаза видели и умели встретить по достоинству и неудержимую лавинообразную атаку конницы кайсаков, и мерную поступь легионов Кифы, и свистящие стрелы разбойничьих шаек альвов из Зеленолесья.

За пикинерами маршировали мечники. Легкие кожаные шлемы и бригантины, обшитые кожей щиты, мечи скверной стали, которые нередко после боя приходилось выпрямлять о колено. Две тысячи крестьян, набранных в армию императора вербовщиками по всей стране. Кто-то попал сюда за неуплату налогов, кто-то предпочел военную жизнь каменоломням и плантациям сладкого тростника, будучи пойманным стражей за какое-либо неблаговидное дело, кто-то продал себя, чтобы обеспечить своей семье хоть сколько-нибудь сносное существование. Пикинеры и кавалеристы откровенно презирали их. В офицеры к мечникам попадали из других родов войск в качестве наказания. Их начальник — полковник Игепиус слыл некогда одним из богатейших и влиятельнейших феодалов Вольных Герцогств. Слыл, но черной тучей с востока налетели полчища дарханов, смели утонченный и процветающий Каллерон и ринулись на западные земли. Не отличаясь особенной отвагой, Игепиус был вынужден выставить свои войска в составе Союза Княжеств на Последнюю Битву, в которой герцогские дружины потерпели сокрушительнейшее поражение. Все земли восточнее Айрока оказались потеряны безвозвратно и Игепиус был вынужден просить убежища при дворе Императора Роша. Без земель, дружины и казны он мог рассчитывать лишь на небольшую должность в армии. И назначение в этот поход только лишний раз подтвердило эту истину.

Кроме этих трех основных подразделений к армии для усиления приписали три сотни лучников и две — пращников из разоренных беженцев Каллерона и герцогств. Их офицеры — капитаны Сабин и Аскоральд, бретеры и повесы, чье участие в походе после очередной попойки, окончившейся групповой дуэлью, было лишь способом дать улечься сплетням и остыть мести родни убитых. Только знатное положение и связи в среде советников Императора позволили им избежать более серьезного наказания.