Узбекские повести

Писатель, дипломат, общественный и государственный деятель, Сарвар АЗИМОВ прошел огромную школу жизни. Каждое произведение писателя — будь то драма, рассказ или повесть — влечет к себе накалом человеческих страстей, правдой жизни, философской глубиной подтекста, любовью к своему народу, ненавистью к врагам.

Свой творческий путь Сарвар Азимов начинал как критик и литературовед, постоянно откликаясь на самые актуальные проблемы литературы. Активной жизненной и творческой позицией отмечены его драматургия и проза. Пьесы «Я вижу звезды», «Кровавый мираж», «Драма века», повести «Звездоокая», «Песня о белом рассвете», «Сыны отечества», а также многочисленные рассказы и публицистику С. Азимова отличает партийный подход к историческому и современному материалу, к проблемам внутренней и международной жизни, активное утверждение коммунистических идеалов.

Вот что говорит сам писатель о возросшей роли литературного творчества в современном мире: «Нам, писателям, надо стремиться к более глубокому знанию, отображению проблем, волнующих целые народы и континенты. Писать так, чтобы произведение не было для читателя фактом просто происшедшего, но заставляло его задуматься. Чтобы он мог найти нужный ответ на волнующий вопрос и смог поставленную писателем проблему сделать личной».

Зима выдалась нелегкой. Снег, снег и снова — тяжелый снег. По приметам стариков, это предвещало зеленую весну, сияющее лето и щедрую осень. Непокорна природа, и земледельцы были в тревоге. Все повторяли: «Вашими бы устами, отцы наши, да мед пить!» Да и то сказать, повторившиеся кряду два засушливых года опустошили закрома.

Но вот, после томительных снегов и морозов, потянул ласковый ветерок — и повеяло запахами весны. Не будет чудом, если очень скоро зацветут абрикосы-кандиль, кашмирская черешня и персики-луччак. Взглянуть бы на это! Так хотелось этой весною, оставив нескончаемые дела, отправиться побродить по родной земле, по-доброму свидеться со своими друзьями!

Увы, оказалось не суждено: что поделаешь, коль появилась необходимость отправиться в далекий путь.

…Было похоже, что близится к концу наше раскачивание над океаном. Об этом давали знать огни Нью-Йорка. Их отражения переливаются на крыльях снижающегося самолета. Настроение у меня было почему-то неважным.

Вскоре приземлились, я вышел из самолета. В тот же миг по нервам ударили слепящие, мерцающие, бесчисленные звезды огней величавого аэропорта и затхлый, дымный, влажный воздух.

— Эй, землепроходец! Акмаль… — Я обернулся на голос и увидел улыбающееся лицо Умида — сверстника, друга юных беззаботных лет. На душе у меня слегка просветлело. Мы обнялись.

— Умид, друг! Вот так встреча!

Во время поездок в зарубежные страны я встречал много таких, как Умид, журналистов. Этот смуглый парень — рослый, жилисто-стройный, с широко поставленными глазами и бровями вразлет, — которому еще не перевалило за тридцать-тридцать пять, обладал светлым умом и деятельным характером. Он бывал хорошим товарищем в странствиях, хорошим другом в добрые дни, а горе придет — разделит с тобой. Правда, помяну и его недостатки: резковат, не лишен излишней прямолинейности.

— Акмаль, кто поведет «Кадиллак» — я или ты?