Утопленный

– …Диольюм. – Олег Стрелков положил трубку на рычажки. Тяжело вздохнул, некоторое время не сводил глаз со старенького белого телефона. В прихожей он стоит «на страже» более тридцати лет. Ещё с детства. На пожелтевшем диске – герб Советского Союза: убитой Великой Страны, где всего лишь два имени – Ленин и Гагарин уже её ставили на небесный пьедестал над всем миром.

Правильно ли сделал, что назвал имя Диольюма? Что он сам от этого имеет? Хотел себя обезопасить? Смешно. Его взяли. Он сегодня уходит навсегда. Глубоко. Под землю. В громадную разрастающуюся подземную сеть лабораторий, где самые секретные и глубокие тоннели. И именно к Диольюму. Так что же он сейчас натворил? И главное – зачем?

В прихожей затрещало, что-то стрельнуло, так тихо и тонко, будто порвалась струна комариной домбры, если таковую можно себе представить. Олег повернулся к двери туалета. С правой стороны трельяжа на стене висела его домбра, подаренная ему Азаматом в честь друга, сгоревшего в бронетранспортёре на войне, в которой они почти два года выкуривали один косяк на троих перед едой и угорали со смеху над разными несуществующими байками. Олег покачал головой, уныло слабо улыбнулся.

Снова прострел – ещё тоньше, но резче, будто разряд микроскопической молнии. По шершавым обоям длинно провели невидимой ладонью и что-то шмякнулось на пол. Напоминало хлопок разорвавшегося шарика с водой. Олег Стрелков окинул взглядом плохо освещённый коридорчик. Ничего и никого.

– Тишина притаилась перед всемирным взрывом, – прошептал Олег. Он собирался пойти на кухню и поужинать, потянул пальцы к выключателю и, вскрикнув, отскочил в сторону, ударился плечом об угол стены, опрокинул табурет и упал на спину. С потолка ему на лицо просыпалась сотня сухих зелёных жирных мух. Он не верил глазам: мухи сыпались из-под потолка из ниоткуда. Появлялись из воздуха. Олег почувствовал, как длинная струя холодного пота поползла по спине. Он сильно зажмурил глаза, а когда открыл – завихрения ветра пронесли кучу мух по коричневому блеску пола и растворили в пространстве перед самым лицом.

– О нет, – произнёс он одними губами, часто моргая. – Это действительно сейчас было? – И сейчас Олег Стрелков уже жалел, что позвонил и сообщил имя. Предал. Имя – имя чьё? Кто он – Диольюм? Будет богом для них? Них – это тех, кто с ним. Но не для всех остальных. Для всего мира, для всего остального человечества, кроме нескольких сотен, а то и десятков тысяч «избранных», он, скорее всего, станет хуже сатаны. Хуже дьявола. Хуже Люцифера. Хотя… одно и то же рыло.

Олег не хотел воспринимать только что с ним случившееся. Сейчас он обманывал себя – это худшее, что делает человек в своей жизни. Он списал видение на обычную галлюцинацию от усталости, или остаточное явление после принятия ЛСД, которое принимал чрезвычайно редко как подскок для постижения новых знаний. И очень следил, чтобы не перекрыть канал связи подсознания – души с духом. Хотя понимал, что это бред, никаких психоактивных веществ в крови давно не осталось, но лучше пусть будет так.

За свою жизнь Олег не выпил ни капли алкоголя и не выкурил ни одной сигареты. Но сейчас он пристально посмотрел на бар в гостиной, предназначенный для гостей, и ему захотелось напиться. С какой-то необъяснимой надеждой он повёл глазами по портретам – портреты людей тем или иным образом повлиявшие на ход его жизни. Первым взирал со стены серб – Никола Тесла. За ним шли – Альберт Хофман, Менделеев, Ломоносов, Умберто Эко… Замыкал ряд из двадцати двух портретов – Ленин. Изначально Олег хотел поставить Ленина первым. Это его слова ещё в школе втемяшились намертво в мозг: учиться, учиться и ещё раз учиться. После каких Олег Стрелков шёл по жизни с фразой: «Только бесконечное движение ввысь!» Но Ленин из-за переворота семнадцатого года был причиной гибели его прадедов как по отцовской, так и по материнской линии.

На самом деле великих людей, повлиявших на сотворение собственного мира Олега, познания и понимания, было немного больше, но именно двадцать два портрета вывешены неслучайно. 22 июня, когда Германия напала на Советский Союз, 22 «барана» гоняют один мяч по широченному полю, 22 иерофанта, 22…

22 – очень значимое число в Каббале.

И вновь Олегу показалось – тень спрыгнула с дальнего окна кухни, вытянулась к нему по доскам пола и застыла.

– Ну её, – шёпотом произнёс Олег, мотнул головой, сбрасывая наваждение. Но, если Диол узнает, что он сделал… Не хотелось даже представлять, какие изощрённые изобретения испробует на нём Диольюм. Они, в своём городе-лаборатории дошли до таких вещей, таких познаний и пониманий, таких опытов, что ужас неволей заливает твой разум. Что если эти знания попадут в руки – зверя. Но кто есть сам – Диольюм?