Утомлённые заклёпкой

Летом тысяча девятьсот двадцать седьмого года, в одном небольшом кремлёвском зале для заседаний с висящей на стене впечатляющих размеров картой Советского Союза и портретами живых и почивших в Бозе классиков единственного верного учения, шло вполне себе обыденное, рабочее совещание под председательством самого Сталина. За длинным столом с трибункой на возвышении – так хорошо знакомым каждому советскому парт-бюрократу, спиной к карте и собственному портрету сидел Вождь с соратниками – Ворошиловым, Молотовым, Берией и Кировым, в заполненном где-то на треть зале находились руководители «среднего» звена и, технические специалисты.

Тема заседания, длившегося уже не один час – планирование Первой пятилетки, которая должна быть начаться на следующий год. Присутствующие хозяйственные, партийные и военные деятели, привычно тянули «одеяло» каждый на себя, в смысле – на своё ведомство и, оттого – совещание несколько затянулось.

«Народ» в зале был преимущественно молодой – редко кому за сорок, больше половины одетый в военную или полувоенную форму. Лишь несколько – пять или шесть человек были постарше и, всем своим «буржуазным» обликом, позволяли безошибочно определить что это – «буржуазные» спецы, доставшиеся Советской Власти по «наследству» от царского режима. Было довольно-таки душно и скучно и, некоторые присутствующие позёвывали а, то и подрёмывали, слушая очередного докладчика…

Вдруг, в момент, когда выступал уже сам Вождь – стоя за трибункой с традиционным графином с водой и стаканом, в открытую настежь форточку влетела искрящаяся и переливающаяся всеми цветами радуги шаровая молния, размером чуть меньше футбольного мяча. Невозмутимо и по-деловому, она под изумлёнными взглядами не спеша пролетела под самым потолком до середины зала и, с ослепительной вспышкой и с негромким хлопком, там лопнула…

Когда народ в зале и вожди за столом, через минуту-другую «прозрели» от временной слепоты, они первым делом – все как один, удивлённо моргая, панически озираясь, принялись протирать глаза – как будто им не веря.

Очень редкий из участников совещания оставался более-менее спокойным на вид! Свидетели и участники загадочного происшествия, недоумённо разглядывали окружающую обстановку, дико таращили выпученные глаза на находящихся рядом собратьев по несчастью, на свои собственные руки, ноги и, прочие – доступные зрению части тела – как будто видя их в первый раз в жизни…

Послышались истерические смешки или невнятные возгласы. Кто-то схватился за голову и в таком виде раскачивался, будто с ним произошло величайшее горе и непоправимая беда… Кто-то изо всех сил щипал себя – как будто считал происходящее кошмарным сном и, негромко вскрикивал – с каждым щипком убеждаясь в реальности бытия… Но, вскоре большинство в зале – видимо примирившись со своей участью, замерло неподвижно – видимо в ступоре, уставившись куда-то в пространство остекленевшим взглядом.

Первым пришёл в себя товарищ Сталин. Он, обвёл всех присутствующих совершеннейше диким взглядом, затем – громко и чётко, без всякого акцента, произнёс знаменитую историческую фразу:

– Товарищ Ленин оставил вам великое государство, а вы его просрали!

После чего, не глядя по сторонам быстрым шагом направился на выход.

Зал, практически одновременно, вздрогнул и замер от этих слов. Нависла тишина, да такая, что было отчётливо слышно – как за окном, весело чирикают о чём-то своём – об птичьем, вездесущие воробьи, которым всё на свете пофиг…

Уже, практически у самых дверей, охраняемых двумя чекистами – так же как и, все изумлённо таращившихся на Вождя мирового пролетариата, его догнал чей-то полный испуга и душевной боли возглас в зале заседания:

– А, что?! Здесь у нас – сорок первый год?! …Гитлер уже напал?! …Июнь или июль месяц?! Ему хорошо – он счас на свою дачу слиняет, а нам чё, делать?! Попадалово, мля…

Как будто получив несильный но совершенно неожиданный удар под зад, Сталин вздрогнул всем телом и резко остановился… Через минуту, развернувшись он спросил присутствующих:

– Поднимите руку, кто из вас – здесь присутствующих, «попал»!

В его голосе слышалась неуверенная надежда и лёгкая дрожь от страха в ней обмануться…

Сидящие в зале, первым дело принялись пересматриваться да переглядываться, весьма робко поднимая руки и, через пару минут вырос целый их «лес»…

– Что? …ВСЕ?!