Ущелье

Бульдозер, урча, отваливал стволы, освобождая просеку от срубленного леса.

– Эй, кончай работать, – замахал водителю Колька. – Глянь, все уже на обед ушли. Одни мы с тобой надрываемся.

– Чего бы им не уйти, – перекрикивая рев мотора, ответил шофер. – Они туточки в поселке живут. А нам до дому два часа ходу. Я лучше без обеда, да раньше свалю.

Мужчина крутанул руль. Деревья, цепляясь ветками, поползли под напором железной махины в сторону. Потом во что-то уперлись.

– Там, кажись, камень, – запоздало крикнул напарник.

Но машина упрямо давила на дерево. Скорбный высокий звук разнесся над лесом. Словно лопнула живая струна. Водитель дернул за рычаг, останавливая бульдозер.

– Напоролся на что-то? – настороженно уточнил он у напарника.

Тишина наступила в лесу без рева мотора. Полуденное солнце нещадно палило, делая тени вокруг пугающе контрастными.

– Говорил, не торопись, – буркнул Колька. – Похоже, в камень втемяшился. Машину угробишь, не то что заработаем, последние штаны снимут.

– Да ладно пугать, – успокоившийся шофер обходил бульдозер. – Нормально все. Может железка какая в земле торчала, да за нее деревья и цепанули? Раз остановился, давай пообедаем?

– Вот это дело, – повеселел Колька.

Он вытащил из кустов пакет. В двух литровых банках плескался борщ. В третьей домашнее вафельное полотенце грело теплом заботливо укутанную вареную картошку.

– Молодец, маманя, – доставая буханку, сказал шофер. – А ты, братан, вечный паникер. И чего разорался? Лишь бы напугать.

– Это разве пугать, – хмыкнул с набитым ртом Колька. – Я вот у Сереги видюху смотрел. Там по-настоящему пугалово. Живые деревья, прикинь. Они всех в лесу ловили и жрали. Хотел бы я такое вживую увидеть, – парень довольно хрюкнул, радуясь собственной шутке, и закашлялся, подавившись то ли борщом, то ли хлебом.

– Галиматью всякую смотришь, – покачал головой собеседник и невольно поежился.

Со стороны горы полз густой туман, затягивая непрозрачной пеленой широкую просеку, ведущую прямиком к поселку.

– Что за хрень, – шофер встал, отряхивая крошки с комбинезона. – Вроде не осень, чтоб так туманить. Эй, чего молчишь? – он повернулся к брату.

Задушенный Колька смотрел на него выпученными глазами. Ветки срубленных деревьев обвили его тело живыми щупальцами, высасывая из тела парня остатки жизни.

– Твою мать, – шофер бросился к бульдозеру, заводя мотор.

Он успел развернуть машину, глядя, как в мареве тумана шевелятся живые деревья. Бульдозер пополз по просеке вниз, ковшом перерубая, подбирающиеся к нему корни.

– Чур меня чур, – прошептал мужик, выжимая из медлительной машины максимум скорости. Он почти выехал к поселку, когда упругие ветки швырнули под ковш то, что осталось от брата.

– Нет! – выкрикнул шофер, нажимая на тормоз.

Но тяжелый механизм по инерции проехал вперед, вдавливая в землю, переданное деревьями по эстафете тело. Еще немного и бульдозер застыл в нерешительности.

– Помогите! – закричал водитель.

Он видел, что до спасительной усадьбы, располагавшейся недалеко от леса, оставалось не больше ста метров. Дрожащими руками попытался завести мотор. И тут громадный столетний дуб, вытягивая из земли длинные корни, неторопливо вышел на просеку, перегораживая дорогу.

– Мама дорогая, – охнул мужчина.

Узловатые сучья деревьев, приготовившие ловушку, довольно застучали. Исполины по краям просеки склонились над бульдозером, пеленая ветвями жертву.

– Да прямехонько езжайте, – благообразная старушка в платочке на седые волосы махнула рукой, указывая Петру направление.

– И далеко еще? – мужчина задумчиво посмотрел на дорогу, послушно повторяющую изгибы горы.

– Метров двести. Там увидите, за поворотом, – кивнула бабушка, торопящаяся по делам. Хотя куда можно было спешить в этой глуши?

Петр пробормотал слова благодарности и повернул ключ зажигания.

– Ну, что узнал? – Кора на секунду прервала разговор по сотовому и, не дожидаясь ответа, резко бросила в трубку: – Ни в коем случае. Это неприемлемые условия для договора.

– Па, мы скоро приедем? – высунулся с заднего сиденья Димка – Я устал.

– Скоро, – ответил Петр, плавно трогаясь с места, и тут же надавил на тормоз.

Шаром скатившаяся с горы собака бросилась под колеса, остервенело лая на джип.

– Джек? – ошарашено произнес Петр, не веря своим глазам. – Джек, малыш, – он распахнул дверцу и вышел на дорогу.

Пес кинулся к нему, радостно виляя хвостом. Ткнулся мокрым носом в ладонь и, сев рядом, заскулил в нетерпении, ожидая обычного лакомства.

– Джек, хороший мой, – Петр почесал собаку за ухом.

И тут овчарка, оскалив зубы, прыгнула с обочины на дорогу. Петр обернулся. Старушка метрах в десяти позади джипа, расставив руки и выпучив глаза, целенаправленно двигалась в сторону машины. Платок съехал с седых волос, заставив их беспомощно развеваться на ветру. Непонятно, что нашло на женщину, но вряд ли ей двигали добрые чувства к туристам.

– Джек, фу! Ко мне! – закричал Петр, понимая намерения собаки.