Уроки любви и жестокости

ОПОЧИВАЛЬНЯ КОРОЛЯ. ВЕЧЕР.

ГЕРОИ:

ГЕНРИХ VIII — КОРОЛЬ АНГЛИИ

ЕЛИЗАВЕТА — ЕГО ДОЧЬ 13-ТИ ЛЕТ, БУДУЩАЯ ВЕЛИКАЯ КОРОЛЕВА

Действие пьесы происходит за 10 дней до смерти Генриха, когда король, съедаемый предсмертными муками и беспричинным гневом, издал множество ордонансов о казни своих приближенных, многие из которых ему были всегда верны. Свой трон Генрих завещает 10-летнему сыну Эдуарду, а дочерям Марии и Елизавете лишь остается ждать своей очереди. А сейчас король Генрих VIII готовит казнь своего соратника графа Суррея Генри Говарда, бывшего не только мудрым политиком, но и великим поэтом Англии. С королем — его дочь Елизавета, чью мать Анну Болейн он казнил задолго до этого. Стоит упомянуть, что главным достижением Генриха VIII было отделение английской церкви от римско-католической, за что он нажил немало врагов дома и в Европе. В пьесе использованы стихи графа Суррея Генри Говарда.

На сцене стоит пустой трон, роскошная софа, стол с напитками и бумагами, стулья, книжный шкаф, буфет, горят свечи и канделябры. Сцена разделена надвое стеной с дверью — большую часть занимает опочивальня, меньшую — коридор и выход во дворец. На софе полулежит тучный немолодой мужчина (ГЕНРИХ) в мятом пиджаке. Генрих читает длинный свиток бумаги, в гневе комкает его и бросает на пол, где уже валяется много таких комков бумаги.

ГЕНРИХ

Лиза! Лиза!

В ответ — тишина.

ГЕНРИХ (ПРОД.)

Лиза!

Король с трудом садится на софе, еле сгибает свои толстые ноги. Ищет ногами тапочки на полу, находит. Берет тяжелую трость, с трудом, кряхтя встает на ноги и, шатаясь, идет к столу. По дороге берет с буфета канделябр и ставит его на заваленный снедью и бумагами стол. За столом спит Елизавета, девочка-подросток 13-ти лет, положив голову на руки. Генрих склоняется над ней, шумно дыша. Генрих вытаскивает листок бумаги из-под ее рук, читает вслух:

ГЕНРИХ (ПРОД.)

"Несется к небу стон мучеников убиенных,

Излилась кровь их из-за измен и злобы.

Благой Судья, услышав пыток вопль,

Придет опять с чумой и градом на тебя…"

Пока он читает, Елизавета в полусне поднимает голову и вскоре продолжает стих:

ЕЛИЗАВЕТА

(бормочет)

"…И ты падешь, в прах обратив

Все башни и дворцы, и истуканов гордых,

Чтоб быть навек среди народов Предостережением явным,

Как Грешный Град, что сокрушен Святым и праведным Всевышним…"

Ее голос к концу становится уверенным, и, замолчав, она в упор смотрит на отца. Генрих смотрит на нее с гневом, но внезапно хохочет:

ГЕНРИХ

(смеясь)

Твой бунт глуп и бессмыслен, дитя! Граф будет казнен, несмотря на твои намеренные ошибки в моем ордонансе, несмотря на твою и мою любовь к его чудесному стихоплетству, несмотря на его благие и многочисленные подвиги во имя меня, несмотря на его несомненное человеческое благородство — граф будет казнен. Таково мое желание — пусть оно тебе кажется капризом безумца, дочь моя, и ты знаешь, что я и есть безумец — но, верю, что скоро ты поймешь глубокие и верные корни этого безумия, которое послужит основой твоей власти. Уф, утомила…

Он снова садится на софу, точнее, падает, вытянув толстые ноги.

ГЕНРИХ (ПРОД.)

Пиши опять, Лиза.

ЕЛИЗАВЕТА

Нет.

ГЕНРИХ

Ты напишешь… Напишешь… Напишешь…

Голос его затихает, и, кажется, он задремал. Громко сопит в нос, голова его падает на грудь. Елизавета усмехается и тихо говорит, хватая перо со стола:

ЕЛИЗАВЕТА

Я напишу, папа, твой ордонанс. Итак, что ты там сказал?

Елизавета смотрит на дремлющего отца.

ЕЛИЗАВЕТА (ПРОД.)

(с грустью)

Уснул… На пару фраз хватило сил… А смерть была бы благом.