Уродилась (СИ)

Уродилась дурная, на голову всем на несчастье:

то молчит и молчит, то спрячется и бормочет.

Карту вынет - так всё впустую, крестовой масти;

подарил же какой-то чёрт нам такую дочку!

Уж и били её - хворостиной, да всё без толку,

не берут её вовсе розги да оплеухи:

только белые губы сожмёт да глянет волком.

Оборвать бы ей уши - да что тогда прок с безухой!

За водою пойдёт - как будто за днём вчерашним,

а пошлёшь напросить - так приносит сухие корки.

Ей в глаза поглядеть - как в окна пустые - страшно

и дыханье сшибает, как будто несёшься с горки.

Взяла ещё моду - в шатёр приносить газеты,

сначала прочтёт, а потом, ты смотри-ка, пишет;

себя позабудет да вскрикнет: ой, мама, свету! -

а где же мне в поле свету ей взять в излишке?

Да ладно, пусть пишет, оно, может быть, на пользу -

уже старики к ней заходят за этим делом,

ей дарят потом за помощь серёжки-кольца,

да вот подарили платочек в цветочек белый.

А только ведь жалко дуру - не выдашь замуж,

она же ни петь, ни плясать, ни добыть на ужин -

как будто поповна не то городская дама...

Ей скажешь...

"Ой, мама, мне муж не нужен!"

Да всё это смолоду, сдуру, а мать-то знает -

ведь женская доля, известно, она от Бога!

"Не нужен" - ведь скажет тоже ещё, чудная...

...А всё-таки глянет - и сердце возьмёт тревога...

Девки как девки у всех, в пятнадцать - невесты,

к каждой уже посватались хоть по разу;

смотришь - соседскую выдали, честь по чести,

только на эту не смотрит никто, заразу.

Да, не красавица, но ведь и не заморыш:

косы черны и длинны, глаза углями

светят, а только ясно - сваты нескоро

сядут на наш клеверок золотыми шмелями.

Я ж говорила - кому нужна книгочейка?

Где только книги берёт - смотреть на них страшно:

рваные, грязные, тащит и тащит зачем-то.

Лучше бы новую брату стащила рубашку!

Да не по чину ей, видишь: всё пишет, пишет,

то угольком, а то карандаш добудет;

пишет на книжках, газетах, билетах, старых афишках,

даже ей глаз не жалко своих, паскуде.

А зашёл тут племянник мужнин в гости,

в тридцать лет уже вдов - такая доля;

одному жизнь подарит, с другого спросит,

а цыган или царь - не играет роли.

Посидел, выпил с мужем немного водки,

покурил да приметил девчонку с книжкой:

"Это старшая выросла? Вот красотка!

Эй, девчонка, ты что там такое пишешь?"

Волком глянула: "Рихмы". "Как?" "Ну, песни".

"И сама сочиняешь?! Вот это находка!

У кого же, дядя, такая невеста?"

Сговорились. Это легко под водку.

Скакать бы дуре теперь от счастья,

а не свистеть по кустам соплями:

чуток постарше - какие страсти!

Знать, обложили тебя сватами?

Скажи спасибо, что хоть бы вдовый

нашёлся - нет же, сплошные вздохи,

всё ищет свадьбу отсрочить повод,

всё повторяет: "Ой, мама, плохо,

ой, сердце щемит, под горлом давит,"

и смотрит, смотрит побитой шавкой.

Да ладно: свадьбу такую справим -

сама попросит денёк добавки!

Соседки с зависти почернеют,

такая будет о свадьбе слава!

Не плачь, дочурка, от слёз дурнеют,

ну что ты, глупая, что ты, право…

Не на закланье ж - а просто замуж,

такая доля дана нам Богом,

ну, что ты шепчешь там: "мама, мама"…

… А сердце всё же берёт тревога…

Вот и свадьба зашумела,

вот и гости загуляли;

розу на простынке белой

людям честно показали.

Водки - море, мяса - горы,

скрипы скрипок не смолкают,

по помосту бьют танцоры

каблуками, каблуками!

А невеста - как с картинки:

на руках звенят браслеты,

в серьгах светятся рубины,

в косах - шёлковые ленты,

и на шее - вы видали? -

три коралловые низки!

Выйди, выйди, молодая,

видишь - на помосте чисто;

попляши, уважь-ка свёкров,

повертись гостям на радость.

Что кривишься, будто горько?

Что ломаешься? - Так надо;

ну-ка, скрипки, дайте польку!

Молодая - поскакала!

"Щемит, мама, больно, больно" -

…Надломилась и упала…

…И опала, как листочек…

…Побелела…

…И застыла…

Врач один сказал: должно быть,

сердце слабенькое было.