Универсальный язык

Владимир Осинский

Универсальный язык

"В эпоху первых Контактов был случай взаимоуничтожения двух планет в результате того, что их обитатели не поняли друг друга".

(Из Истории первых Контактов)

- Передача прекращена, - медленно произнес Май. - Отдых. Конец.

Движением, полным усталости, он откинулся на спинку кресла, и та послушно подалась под ним. Май поворочался на образовавшемся мягком ложе, устраиваясь поудобнее. Теперь спать, спать... Но сон не приходил и отдыха не было. Май с завистью подумал о тех, кто был на борту. Корабль описывает гигантскую замкнутую кривую на далекой окраине этой чужой Системы. В его просторной кают-компании собралась сейчас половина экипажа. Говорят, разумеется, о нем, вернее, о полете его поисковой капсулы вокруг безжизненного спутника загадочной планеты, единственной в Системе, где, судя по всему, могла существовать разумная жизнь.

Теперь сомнений уже не оставалось. Планета была обитаемой, и те, кто на ней жил, не замедлили со всей определенностью информировать об этом космических пришельцев: сначала, естественно, Мая, а через экран его капсулы - всю экспедицию. Но знали ли они, что поисковая капсула - всего лишь вестовой большого корабля, дрейфующего за миллионы километров от них? Разведчик был уверен: знали. Не могли не прийти к этому выводу, потому что...

- Ты спишь? - голос Фирна прозвучал приглушенно, как говорим мы, чтобы не разбудить человека на случай, если он все-таки уснул, хотя это и маловероятно.

Нить мыслей мгновенно прервалась. Май четко ответил:

- Нет. Я готов, капитан.

Последняя фраза была обычной формулой из Космического устава, прочно закрепившейся в сознании. Она вырвалась непроизвольно. Разведчик знал, что он имеет право отвечать не по-уставному, и Фирн тут же подтвердил это, сказав необычно мягко:

- Ничего не требуется. Я просто хотел спросить, не нужно ли тебе принудительное отключение. Ты переутомлен, Май, и, может...

- Не надо! - поспешно сказал разведчик. - Я сам.

- Как знаешь.

В голосе капитана было удовлетворение.

Поисковая капсула управлялась с корабля. Оттуда, с командного пункта экспедиции, включались системы объемного мыслеизлучателя и экрана, рассчитанного на прием ответных сигналов с чужой планеты; точно так же в случае необходимости могла быть подана команда на экстренное удаление капсулы с ее орбиты и возвращение на борт корабля. Только спуск на поверхность, если такое решение будет принято, Разведчику предстояло осуществить самому.

Но спуск задерживался.

Май включил сигнал вызова.

- Капитан, - сказал он. - Мы в чем-то ошиблись? Неужели мы в чем-то ошиблись? Но в чем?

Фирн отозвался не сразу, и, по существу, ответа в его словах не было.

- Постарайся заснуть. Не тревожься, Май...

Разведчик вновь остался наедине со своими мыслями.

"Не тревожься", - сказал капитан. Почему он сказал так? Разве не было десятков испытаний и Май не выдержал их? Стать Разведчиком - высшая честь для астролетчика, ибо здесь отбираются единицы из сотен. Разведчик - тот, кто первым вступает в Контакт, его могут ждать неожиданности настолько многочисленные и разнообразные, что диапазон допускаемых версий практически неограничен. Такова самая суть Контакта - встречи с неведомым миром. Конечно, ты можешь погибнуть, но не в этом самое страшное, и так говорят не ради красивой фразы. Просто так и есть на самом деле: ничтожная ошибка, допущенная Разведчиком в процессе установления Контакта, может обернуться последствиями самыми тяжелыми, вплоть до катастрофы в глобальных масштабах. Ведь встречаются два мира - две истории, две цивилизации, два образа мышления, два... Словом, все может оказаться разным, а возможно, противоречивым и даже враждебным. Не так ли было в последней, Великой войне, хотя в ней стояли друг против друга отнюдь не обитатели разных планет. Даже океан не разделяя их, и тем не менее два мира оказались настолько противоположными друг другу, что исключалась всякая возможность компромисса. Когда в страну Мая вторглись военные машины врагов, каждому стало ясно: победа или исчезновение с лица планеты, дальнейшая жизнь по законам, по которым жил его мир или смерть. Середины не оставалось. Это понимали даже малыши - такие, каким был в то время он, Май.

Давнишнее, сначала смутное, воплощенное только в чувство, воспоминание всплыло в памяти Разведчика. Оно становилось все четче, краски делались контрастнее, оживали запахи, звуки, все это наполнялось невыносимо резкой жизнью ощущений... Прошлое обретало плоть, пронизанную болью, потому что доминирующей эмоцией был страх, и у нынешнего Мая пойманной птицей билось сердце, кровь все сильнее стучала в висках.

Внезапно все кончилось. Исчез грохот, падающий с пылающего неба, разом погасли зарницы взрывов, не стало ужаса. Мая - тогдашнего, маленького придавило чем-то тяжелым и мягким, стало трудно дышать, однако он не успел вновь испугаться.