Униперис

Ненавижу двойные двери.

Проваливаешься в темноту, как в чернила, которые обесцвечиваются уже в кабинете начальника.

Он у нас респектабельный. Кожа на роже, как на чемодане миллионера, хрустальные очки, черный стол, деловой календарь-компьютер и семейное стереофото в серебряной оправе.

Полстены занимает групповой портрет маслом. Совет директоров нашего интерконцерна. Крайний справа — хозяин кабинета. У него на календаре помечено цифрами десять ноль-ноль и две буквы <Г> и <Б>. Десять часов утра, Гарри Белл.

Гарри Белл — это я.

— Привет, босс!

— Доброе утро, Белл.

Было такое впечатление, будто хозяин набрал в рот дерьма и улыбается.

— У меня всего три минуты, поэтому перехожу сразу к делу. Тираж альманаха "Третий глаз" опять съехал до минимума рентабельности. Белл — вы старый волк и знаете как охотиться за сенсацией. Если найдете что-то, что спасет альманах, то мы продолжим наши игры, если нет, то вывод будет грустным для вас. Как у Киплинга: Акела — волк, но старый, Акела не может вести стаю. Отправим с почетом на пенсию, у вас будет масса свободного времени, напишете главную книгу своей жизни, вы же балуетесь прозой, не так ли?

Осведомленность хозяина заложена в моем файле. Теми, кто меня заложил. Осведомителями. Эти никогда не состарятся и не потеряют работы.

— Настоящая проза — это не игра в салочки, — глубокомысленно заметил я.

— Согласен. Но пока Гарри Белл не столп постмодернисткого сюжета и лексики абсурдисткого алогизма, а свободный охотник за сенсацией. Не так ли?

— Да, сэр.

— Желаю удачи, Акела. Срок — две недели. Как раз за день до сдачи номера. Может быть, последнего.

Я вышел. Правда, успел прижать в темноте междверия секретаршу Пегги, но уж если это считать достижением, то в чем тогда высшая цель жизни?

Кстати, о цели.

В компьютерной игре "Поиск клада" красный человечек гоняется за белым. Белым, как седина Акелы. Выход где-то есть. Надо только иметь идею и реализовать программу. Загоняешь Красного Босса в тупик и выходишь на свободу. На набранные очки можешь погулять, но впереди новый Красный Босс, а то и два и программа посложнее.

А сейчас выход есть. Самый простой.

И я вышел на улицу.

Подождал пока сработает интуиция. Выбор должен быть алогично-точным. А вот и тот, кто мне нужен.

— Мечтаешь похудеть? — остановил я толстяка с густейшими бровями на мясистом лице.

— Что? — его брови, как гусеницы, поползли вверх.

— Быстренько назови два числа. Одно не больше пятидесяти, другое не больше пятисот. Ну!

— Сорок восемь и двести тридцать пять, — выпалил он. Гусеницы доползли до верхней отметки и грозили скрыться в густой шевелюре. — Давай рецепт, доктор.

— Поменьше движения, побольше мучного, приятель.

Толстяк, как хамелеон, поменял помидорный цвет своего лица на удушливо-фиолетовый:

— Катись к дьяволу!

— Уже в пути, — лучезарно улыбнулся я, опасаясь, что толстяк просто лопнет.

Сорок восемь и двести тридцать пять. Сорок восьмой том Всемирной энциклопедии. Двести тридцать пятая страница. Та-а-к! УНАНИМИЗМ… УНДИНЫ… УНДОЛЬСКИЙ… УНИВЕРМАГ… УНИВЕРСАЛ… УНИВЕРСАЛЬНАЯ АРТИЛЛЕРИЯ… УНИВЕРСИТЕТСКИЕ УСТАВЫ… УНИПЕРИС… УНИТАРИИ… УНИЯ… УННА…

Неужели мимо?

Может, УНИПЕРИС? Вроде бы ничего особенного? Универсальный перископ. Можно выставить окуляры на улицу и разглядывать прохожих, можешь увидеть содержимое комнаты сквозь витраж или запотевшее стекло. Такие перископы давно стоят во всех заповедниках. С его помощью заглянешь в глаза тигра так близко, как не заглядывает его самка, можешь увидеть отражение Земли в зрачках кондора, можешь объемно, стереоскопически, в ночи рассмотреть салон летящего на десятикилометровой высоте авиалайнера, Вещь классная, но рядовая. Хотя… Трансфокатор приближает на максимально близкое расстояние — это понятно, а вот сквозь, казалось бы, непроницаемое, как это?

О том, что считать непроницаемым, например, глаза моего босса или проницаемым, например, блузку его секретарши Пегги, я размышлял пока ехал в метро до станции "Kaluga". Вся нефть идет на экспорт, газолин дорог, как память о Сталине, держу свой "Ниссан-90" на платной стоянке, сам, как все, покупаю проездной. Зато с барахлом нет проблем и "Макдональдсы" на каждом шагу.

В железобетонном суперхаусе, как в углу супермаркета, я отыскал нужную флэт, то бишь квартиру.

Дверь после многих звонков приоткрыла свое вертикальное веко на размер, допускаемый цепочкой щеколды. Я долго объяснялся, пока дверь нехотя распахнулась.

У нее были желтые волосы, наглые без ресниц глаза стервы и рот без губ. Через короткий коридорчик она провела меня в комнату и обратилась к высокой спинке кресла, придвинутого к окну:

— К тебе. И не забудь содрать с него гонорар за интервью.

Дверь за ней захлопнулась с такой силой, словно попытались вышибить косяк.

Я подошел к креслу и обнаружил в нем человека, погруженного в такую глубокую задумчивость, что он скорее напоминал предмет невоодушевленный, нежели наоборот.

Я помахал рукой перед его немигающими глазами.