Улыбашка

Мне сказали стоять здесь, ну я и стоял. Ждал, пока мои вещи принесут. В таком месте как это быстро привыкаешь делать то, что велят и ни о чём не думать. Это только называется спецшкола, по сути это та же колония, только еще, и учиться заставляют. Отстой, короче говоря. Но уже очень скоро меня всё это волновать не будет. Вот принесут мои вещи и пока! Я целых три года провёл в этом «замечательном месте», которое гордится своими методами перевоспитания трудных подростков. Таких, как я то есть. Хотите, верьте, хотите, нет, но для меня это время было не таким уж и тяжёлым. Первый год разве что. Да и мелкий я ещё тогда был. Таких, как я, которых отправили сюда за убийство здесь не так уж много, так что до меня особо не докапывались. Кличку только дурацкую придумали -«Улыбашка». Говорят потому, что когда я улыбаюсь, то становлюсь «красивым» очень. Красивым? Как же! Вы рожу мою видели? Нет? Тогда вам точно повезло. Представьте себе круглое плоское лицо, всё в шрамах, глазки маленькие, как у свиньи, уши торчком, губ считай, что и нет, нос сломан, двух верхних зубов не хватает. На голове ежик коротких чёрных волос, поросёнок короче говоря. Когда люди видят таких как я, первое что им приходит в голову, что такой вот может убить ни за грош! Ну, я и убил. Кстати зубы мне этот мудак выбил. И лицо я тогда порезал, когда он меня через окно выбросил. Это когда этот утырок со своими друзьями алкашами меня избили. А старуха моя только в углу сидела и робко лепетала что-то. Я его тогда решил выгнать из нашего дома, ну он и вернулся со своими дружками. Ну а ножом я его уже потом пырнул, как оклемался немного. Вообще-то за те три года, что провёл в этой спецшколе, я разного навидался. Такого что и рассказывать не хочется, да и вспоминать тоже. И всё же о чём я не минуты не жалел, так это о том, что этого ублюдка на тот свет отправил. Хоть моя старуха от него избавилась! А я чего? Ну, отсидел три года, хоть среднюю школу закончил, я, когда на свободе был и не ходил туда даже. Так, что тут хоть читать толком научился. Кормили опять-таки хорошо. Помню, бывало, сопрёшь в магазине у станции чего-нибудь, это и поешь! Вообще получается, что я жалуюсь, типа пожалейте меня! Я такой несчастный! Во-первых, есть много других людей, которым куда хуже, чем мне и я много таких знаю, вот хоть в этой самой спецшколе! А во-вторых, не так уж и плохо мне было! До колонии, было много весёлого! Драться было весело, например. В спецшколе, вот к чтению пристрастился. Телевизор тут часто не дают смотреть, так что волей неволей приходится читать. Да и пока в изоляторе сидишь, только и остается, что заниматься чтением.

– Такахаши, вот твои вещи!

Да, забыл я совсем, что три года уже прошло, так что спасибо, что хоть робу мне оставили, а то в одних трусах бы пришлось идти. Не ожидал я, что так сильно вырос.

– Удачи тебе, Улыбашка! – охранник хлопнул меня по спине, и я оказался за воротами, со свёртком в руках. Светило яркое Солнце, больше никто не указывал мне куда идти и что делать. Передо мной была большая, почти пустая парковка, в самом её конце маячила одинокая фигурка какой-то женщины. От чего-то у меня, засосало под ложечкой, и я пошёл ей навстречу. Это точно оказалась она, старуха моя. Она теперь стал такой маленькой, как будто усохла, но выглядела она лучше, чем три года назад, когда я видел её в последний раз. Во всяком случае, синяков на лице у неё не было. Когда я приблизился, губы у неё начали кривиться, а носик сморщился. Я подошёл и остановился перед ней, честно говоря, в носу у меня тоже щипало.

– Кен-чан, ты так вырос! – она трогательно всхлипнула, в руках она комкала какую-то тряпку.

– Прости, что я не навещала тебя! Но я каждый месяц собирала тебе посылку и деньги! Я думала, что тебе за польза видеть свою старуху! Деньги тебе там нужнее! – слёзы потекли по её бледным щекам, она не решалась посмотреть мне в глаза и, мне стало так её жалко! Почему она такая дура! Объятия это такая смущающая штука! Особенно если без практики! Я её обнял и сжимал так, пока она не выплакалась.

– Слышь, мам, давай купим мне самые дешёвые футболку и брюки, а то в тюремном неудобно! – сказал я.

– Понимаете, наша школа очень престижное заведение! – директор, кругленький, приятно пахнущий старпёр, многозначительно посмотрел на меня и тут же отвёл взгляд.

– Мы решили вступить в программу по реабилитации подростков, потому, что чувствуем свою ответственность за судьбы молодого поколения! Кроме того, для нас важно, чтобы в нашей школе были представлены молодые люди из разных социальных слоёв! Своеобразная модель нашего общества! Вы меня понимаете?

Языком он чесал, как по писанному, но то, что он что-то не договаривает, для меня было ясно, едва он свой толстогубый рот приоткрыл. А моя старуха, знай себе, кланяется, и кивает! Небось, и половины не понимает из того, что он говорит! Зато рада до усрачки, что сынок её будет теперь ходить в престижную старшую школу. Если бы не программа реабилитации, меня бы и на тысячу метров к ней не подпустили!