Укус

Тем летом я приехала в деревню «Дружинино» раньше всех и узнала, что около озера поселились две женщины, сестры Мария и Дина. Им было около пятидесяти лет, и они носили звонкую фамилию Ласточкины, которую все тут же запомнили. Новеньких обсуждали ещё и потому, что они купили дом покойного дяди Гриши.

Соседи быстро с ними сдружились, ведь Мария была профессиональным садовником и хорошо разбиралась в травах и цветах. А вторая, Дина, была швеёй.

Сёстры понравились всем в округе, добродушные, тихие, ответственные, словом – отличные соседи.

Мария и Дина Константиновна всем рассказывали, что близнецы. Нам детям было не очень понятно почему они так говорят, если внешне не похожи.

Родители кое-как объяснили детям, что близнецы бывают разными и одинаковыми на вид. Но это не особо укладывалось у нас в головах, да и было не важно.

Мария Константиновна была круглолицей женщиной с кучерявыми волосами и маленьким носом. Дина Константиновна была симпатичней, с длинным носом и узким лицом, на котором была россыпь крупных родинок – именно из-за них дети стали дразнить её, называя каргой и ведьмой. Она обижалась, но старалась этого не показывать.

«Комитет» неравнодушных родителей решил, что так не хорошо и надо объяснить всем, что внешность не показатель и Дина Константиновна никакая ни ведьма и уж тем более не карга.

В один из воскресных дней решили устроить праздник. Собрали всех детей в округе, угощали вкусностями и развлекали. Познакомили и с Диной Константиновной, которая стеснительно раздавала деткам шоколадки. Всё было официально, чинно и неловко.

После мероприятия мы всё равно продолжили называть её ведьмой, но уже по-доброму и больше не боялись бегать через их участок к озеру, поросшему камышом.

Дина Константиновна оказалась застенчивой дамой и старательной швеёй. Она помогала всем в округе с вещами: починить, подшить, заштопать. Всегда вежливо говорила не только со взрослыми, но и с детьми.

Мария Константиновна нравилась всем ещё больше, женщина с охотой делилась травами из своего сада и знала, что от какой болезни выпить. Ещё Мария заразительно смеялась, и отлично ладила с детьми. Она много шутила, и играя с нами в догонялки задорно приговаривала: «Ой, сейчас кушу-кушу, ой кушу-кушу», – мы визжали и смеялись, убегая от неё, а она всё продолжала, пока ей не наскучит.

Свои дети у женщин тоже были, они о них периодически упоминали. К ним они не приезжали. А вот внуков они не имели, но очень хотели и всегда упоминали, как бы им хотелось малышей понянчить. Этим и объяснялась их расположение к детям.

Сёстры всегда были рады гостям и угощали детей сухариками и конфетами. Дина Константиновна за прозвище «ведьма» на нас не злилась, а только улыбалась и иногда неумело шутила. Она была вполне обыкновенной женщиной, не считая того, что частенько любила держать детей и взрослых за руку. Знаете, так возьмёт твои пальцы в свои и держит, чуть поглаживая. Такой своеобразный жест утешения или расположения. В самом жесте ничего особого не было. Некоторые просто обратили на это внимание, вот и всё. Он даже странным нам не казался, потому что она никогда не делала этого нарочито. Так, случайно. Ещё она частенько восхваляла чужие пальцы. Говорила: «Такие красивые пальчики у тебя, такие изящные». При этом у самой женщины были красивые руки, с длинными пальцы и с аккуратными светлыми ногтями. Помню, я всегда думала, что её руки ей не подходят. Словно они другому телу принадлежат.

Мне она нравилась и ничего плохого никогда делала. Конфеты вкусные у неё были, сладкие-сладкие, а ещё она завала меня «лапуля».

В июле, в самый жаркий месяц и случилось всё то, что сниться мне до сих пор.

Тогда к нам приехали родственники пожить, и с ними Виола, моя двоюродная сестра, на два года старше меня. Я её пыталась развлечь, показывала окрестности, знакомила с соседями. Мы пошли к озеру купаться и как обычно прошли через участок сестёр Ласточкиных. Со стороны их дома был самый пологий спуск в воду, но из-за зарослей камыша пройти вдоль берега было невозможно, вот дети и бегали через их огород.

Мария Константиновна приветливо нас встретила и угостила конфетами. Я свою тут же съела не раздумывая. Виола же есть сладкое не стала, но я этого даже не видела, мне было всё равно.

Женщина попросила нас помочь ей отнести горшки с цветами на веранду, и стала с нами играть в догонялки, сходу приговаривая: «А кто тут у нас? А? Детишки? Ой, сейчас кушу-кушу, ой, как кушу-кушу!»

Мы смеялись, визжали и разбегались в разные стороны. Она покрутилась немного вместе с нами, поблагодарила за отнесённые горшки и ушла по своим делам.

На берегу реки мы разделись и со смехом побежали купаться. Не прошло и пяти минут, как Виола запросилась домой. Я хотела ещё поплавать, но Виола настаивала. Сказала, что бок болит. У неё, как и у меня был слитный купальник, так что ей пришлось переодеться, что бы я смогла посмотреть, что случилось. У неё на боку ближе к спине, был след, один в один, как от зубов. Аж до крови прокусано.