Уходящие в вечность

Уже свыше 70 лет отделяют нас от того сентябрьского дня1941 года, когда на левом берегу Невы возник крохотный плацдарм, вошедший в историю под названием «Невский пятачок». Споры о том, нужен ли он был или нет, не утихают и сегодня. Они ведутся историками, очевидцами тех событий и представителями послевоенного поколения, которые обсуждают его целесообразность с точки зрения цены человеческой жизни.

Думается, ответ надо искать, оценивая те события глазами людей военного поколения. Президент России Владимир Путин, отец которого воевал на Невском пятачке, так ответил журналистам: «Я думаю, что на войне всегда бывает много ошибок. Но если ты воюешь и думаешь о том, что вокруг тебя все ошибаются, то никогда не победишь. Они тогда думали о победе». Отец Путина, солдат 330-го стрелкового полка 86-й стрелковой дивизии, получив в ноябре 1941 года тяжелое ранение на Невском плацдарме, навечно был искалечен той войной.

Характерно, что в Германии о тяжелейших боях за Невский пятачок мало что известно. Казалось бы, это странно. Ведь в нашей литературе потери немцев на пятачке описаны как огромные. Тем не менее в «Военном дневнике» начальника Генерального штаба сухопутных войск Германии Ф. Гальдера Невский плацдарм, как конкретная военная цель, обойден вниманием. В завуалированной форме, однако, он фигурирует как «атаки местного значения на Ладожском участке фронта» (здесь и далее см. список литературы в конце книги).

Видимо, на уровне Верховного командования вермахта этот крохотный участок суши, отвоеванный с таким трудом и с такими потерями нашими войсками, был занозой, достаточно болезненной, но не столь уж важной, чтобы обращать на него особое внимание.

Но значит ли это, что немецкие военачальники, непосредственно находившиеся под Ленинградом, недооценивали опасность расширения советскими войсками плацдарма на левом берегу Невы?

Ответ на этот вопрос удалось найти в немецкой книге «Дневниковые заметки и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» генерал-фельдмаршала Вильгельма Риттера фон Лееба. В ней командующий группой армий «Север» тридцать три раза уделил внимание данному участку фронта, поскольку серьезно был озабочен обстановкой в этом районе.

Истории немецких дивизий, блокировавших плацдарм с сентября 1941 года по февраль 1943 года, также достаточно полно освещают этот вопрос. К сожалению, они стали доступными лишь в последние годы и до сих пор еще мало изучены.

Для жителей блокадного Ленинграда и сегодняшних петербуржцев Невский плацдарм остается героической и одновременно трагической памятью о шестнадцати месяцах боев, предшествующих прорыву блокады города на Неве.

Анализируя ход боев на Невском пятачке, задумываешься о том, что предшествовало его образованию. При этом интересно сопоставить наши и немецкие данные.

Первый вопрос, который достаточно часто возникает и продолжает обсуждаться историками и литераторами: «Намеревались ли немцы форсировать Неву в начале сентября 1941 года?» Второй вопрос: «Делали ли они конкретные попытки переправиться на другой берег, и если да, то в составе каких подразделений?»

У авторитетных немецких военных историков В. Хаупта и Х. Польмана упоминаний о попытках форсирования Невы в сентябре 1941 года нет, что наводит на мысль об отсутствии детальных планов и разработок. За 70 послевоенных лет в архивах вермахта в Германии и США пока так и не обнаружено карт, схем и даже приблизительных описаний плана переброски немецких войск на другой берег Невы. Но означает ли это, что таких мыслей вообще не было?

Изданная в Германии в 1997 году «Хроника и история 20-й моторизованной немецкой дивизии», которая вышла к Неве в конце августа 1941 года, этот вопрос проясняется следующей записью: «31 августа 1941 года командир 39-го моторизованного корпуса отдал письменный приказ, в котором, в частности, говорилось: “20-й моторизованной дивизии овладеть плацдармом на противоположной стороне Невы в районе Островки или Дубровка”».