Угреша. Страницы истории

Более шести веков прошло со времени Куликовской битвы, но это величайшее в истории средневековой Руси событие до сих пор поражает воображение наших современников и вызывает ныне дискуссии между сторонниками исторически сложившихся взглядов и теми, кто стремится всячески умалить ее значение. Многие моменты сражения и предшествующие ему события подвергаются гипертрофированной критике, основанной на некоторых разночтениях в первоисточниках – летописях и сказаниях. Порой отрицается и само существование татаро – монгольского ига, которое рассматривается чуть ли не как экономический и политический «рай» для княжеств Северо – Восточной Руси. «Москва не выступала против хана Золотой Орды Тохтамыша, а против узурпатора власти Мамая. <…> Нелепо связывать Куликовскую битву с борьбой против татаро – монгольского ига, с которым Москва даже и не думала бороться»¹, – пишет калифорнийский «специалист» Ефим Макаровский. Подобные, явно идеологические утверждения имеют целью, по словам Ю. Лошица², «подвергнуть «разоблачению» наиболее драгоценные, заветные страницы национально – исторического предания, Большой Истории» России, внести смятение в умы россиян, посеять рознь.

Татаро – монгольское иго – это не миф и тем более не экономический «рай». Завоевание русских княжеств татаро – монголами после проигранного сводной русской ратью в 1237 году сражения на Калке было сопряжено с огромными потерями: погибли целые города, урон хозяйству, производительным силам был огромен. Все это отбросило Русь далеко назад в экономическом развитии, так что о «рае» говорить не приходится. Этот тяжелый период для Руси воспринимался древнерусскими летописцами и авторами сказаний именно как иго. Русские князья были вынуждены собирать значительную дань и везти ее ханам в Сарай – Бату, а позднее в Сарай – Берке, столицу Золотой Орды, которая во второй половине XIV века находилась в низовьях Волги, на территории современной Волгоградской области. Неповиновение приводило к разорительным и кровопролитным набегам ордынцев на русские вотчины. С запада постоянно грозили литовцы, ливонцы и шведы. Успешно сражаться на нескольких фронтах разрозненные русские княжества не имели сил. С владычеством Золотой Орды мирились вынужденно, князья старались хитростью сгладить противоречия, терпя унижения. Все они получали в Золотой Орде грамоты на княжение – ярлыки, которые ханы небрежно бросали им, словно кости собакам, придерживаясь правила: «разделяй и властвуй». Главным «яблоком раздора» был ярлык на великое княжение владимирское: владимирский князь считался «старшим братом» всем остальным князьям, потому что Владимиро – Суздальское княжество, куда входила и Москва, в домонгольской Руси было самым крупным. Междоусобицы русских князей очень ослабляли Русь экономически и политически, не позволяя собрать значительные силы для сопротивления завоевателям.

В те годы военные действия, как правило, велись очень жестоко. Нападавшие жгли и грабили чужие земли, зверски мучили и убивали людей, уводили уцелевших в полон, часто не жалея ни женщин, ни детей, ни стариков, разоряли храмы. Это относилось не только к нападением татар и литовцев, но и к княжеским междоусобицам. Не брезговали удельные князья прибегать к помощи Золотой Орды в борьбе не только с Литвой, но и со своими русскими соседями.

С середины XIV века начались междоусобицы и дворцовые перевороты в самой Золотой Орде, что постепенно ослабляло ее. Весной 1360 года одиннадцатилетний московский князь Дмитрий, будущий Донской, отправился по речным путям в опасное путешествие до Сарая – Берке, чтобы предстать перед очами грозного Бердибека, воцарившегося в 1357 году после убийства своего отца Джанибека и 12 братьев. Когда Дмитрий прибыл в Сарай, место хана Бердибека уже занял убивший его царевич Кульпа, но и тот правил всего полгода. Власть постепенно прибирал в свои руки Мамай, хитроумный темник³. Мамай выгодно женился на сестре Бердибека, в результате чего заметно возвысился и, по существу, управлял часто менявшимися ханами. Возможно, именно в этот приезд в Орду князь Дмитрий впервые встретился со своим будущим врагом.

По малолетству Дмитрий не получил тогда ярлыка на великое княжение владимирское, который был отдан суздальскому князю Дмитрию Константиновичу⁴, венчавшемуся на это княжение летом 1360 года. Однако ханское решение было принято на Руси с явной прохладцей. Многие князья, считавшие, что суздальский князь получил власть «не по отчине и не по дедине», молчаливо игнорировали указания Дмитрия Константиновича. В 1362 году в Сарае – Берке воцарился хан Аймурат, который решил дело о великом княжении владимирском в пользу юного москвича.