Угонщик

Главный театр Города, являющийся его визитной карточкой, на рубеже смены экономических формаций, отнюдь не блистал.

Я помню его блестящим дворцом высокого искусства, с шикарными панелями полированного дерева, античными скульптурами в верхней части амфитеатра, дорогими декорациями, перебрасывающими зрителя в стан половецкого хана или во дворец царя Ивана Грозного, прозванного за свою жестокость Васильевичем. Я уже запутался, не понимая — все это высокое искусство уже было, или еще только будет, когда-то, в далеком будущем. Ну, а пока, мы имеем то, что имеем. Копии древне — римских скульптур, оригиналы которых прячут от народа католики Ватикана, по-прежнему, стояли по периметру амфитеатра, и были прекрасны, но в остальном… хотелось закрыть глаза и больше не видеть этого убожества.

Красные ковровые дорожки, покрывающие, давно не циклеванный, паркетный пол, местами были протерты до дыр, полированные деревянные панели — вершина развития советского дизайна интерьеров, покрывающие стены, утратили прежней лоск, потускнели и покрылись сеткой мелких трещин. На сцене из декораций присутствовало только деревянное ложе, небрежно замазанное краской — серебрянкой. Стены, по сценарию пьесы, изображающие покои богатой молодой венецианки, по-простому, были покрыты белой извёсткой, наверное, чтобы ничего не отвлекало зрители от божественного пения труппы.

На сцене страдала и пела девушка, и в этой женщине все было гармонично, почти по Фэн-шуй. На вид, даме было около шестидесяти, размеры ее шикарного тела вплотную приблизились к этой цифре. Ее партнер был чуть — чуть помоложе, облаченный, почему-то в древне — римскую лорику сегментату, с неравномерно покрывающей лицо черной краской, генерал Отелло выглядел лет на пятьдесят, не больше. Мощная женщина самозабвенно выводила что-то музыкальное, на итальянском языке, затем ее партнеру, очевидно, надоели ее жалкие оправдания и события понеслись вскачь. Дездемона, по-дурацки, взмахнула окорокообразными руками и рухнула на заскрипевшую деревянную кровать, высокие бортики которой укрыли её округлое тело от зрителей. Зарычав, как дикий зверь, Отелло склонился над ложем, схватив что-то там и навалился сверху. Под рвущую душу музыку мужчина изображал полное напряжение сил, кривя лицо в пугающих гримасах, затем на сцене потухло освещение. Зал, в едином порыве, выдохнул — самая интересная сцена оперы, которую все ждали с надеждой закончилась пшиком — подробности удушения толстой тети от зрителя скрыли. На затемненной сцене началась суета, скрипнула кровать — шла подготовка к последнему акту оперы. Десяток школьников, попавшие на вечерний спектакль в рамках внеклассных занятий, цепочкой потянулись к выходу, откуда тут же донесся шум скандала — капельдинеры не хотели открывать двери до окончания действа.

— Как тебе спектакль, Паша? — от театра до дома Светланы было минут двадцать неспешным шагом, и мы решили прогуляться. Недавно прошел дождь, прибив пыль, и городской воздух был удивительно свеж.

— Паша? — Света сжала мою руку, на которую она опиралась.

— Извини, задумался. Спектакль никак не понравился.

— Почему?