Угнетатель аристократов 2 (СИ)

Интересно получается. Вещи, которые, казалось бы, не имеют абсолютно никакой важности, по итогу приводят к такому… неожиданному исходу.

Впрочем, чего это я растекаюсь мыслью по древу и разбрасываюсь абстрактными конструкциями? Перейдём к конкретике.

Кто бы мог подумать, что книжка, написанная одним итальянским политиком и литератором около семисот лет назад, сегодня, в двадцать первом веке, может послужить причиной для встречи двух человек.

Конечно, она стала лишь предлогом, не было бы её — могло найтись что-то другое. Но, всё-таки, я верю в значение незначительных на первый взгляд вещей.

Так вот. Эта самая книжка свела меня с Елизаветой Михайловной. Но и на этом всё не закончилось.

После того, как мы с женщиной приступили к долгожданному процессу, и я уже даже… эм… в общем, в этот самый момент в библиотеку вошли. Дверь в вестибюле громко хлопнула, и от резкого звука Разумовская соскочила с меня. Машинально спряталась за кресло.

Я же остался сидеть на месте, лишь немного приспустился вниз. Дверь была за моею спиной.

Спросил шёпотом:

— Кого это принесло?

Елизавета Михайловна помотала головой и, присев голой попой на кафель, стала натягивать платье. Смотрелась она при этом довольно забавно, словно гусеница, пытающаяся залезть обратно в свой кокон. Впрочем, менее сексуально при этом женщина не выглядела.

— Я же закрывала дверь… — Злобно прошептала она, глядя в сторону вестибюля. Поднялась на ноги, поправила причёску и уверенной, но слегка нестабильной походкой пошла вперёд.

И правда. Я тоже помню, как Разумовская закрыла дверь при входе. А по поводу посетителей… это ужасно странно. Ведь библиотека предназначалась только для членов рода, и они, насколько я понимаю, не большие любители почитать книги.

Натянул на себя спущенные штаны, поправил рубашку и тоже встал. Попытался разглядеть человека, или человек, которые вошли в вестибюль. Но с этого ракурса ничего не было видно.

Поэтому смотрел вслед уходящей Елизавете Михайловне, концентрируясь на её подвижных бёдрах. Хотел было пойти за ней, но она резко развернулась, погрозила мне пальцем и сказала:

— Скоро вернусь…! — Смешно икнула и скрылась в коридоре.

Сначала проскользнуло удивление по поводу того, что она не попросила меня спрятаться. Мол, любовник, при обнаружении обязательно должен прятаться в шкаф. Но через секунду дошло, что моя куртка осталась в коридоре, а значит, о моём присутствии уже известно, и нет никакого смысла в том, чтобы скрываться.

В принципе, довольно правдоподобную отмазку можно было слепить на ходу без особых проблем. Ведь я ученик школы, а Разумовская — глава родительского комитета. Может, я напросился к ней в библиотеку для того, чтобы готовиться к экзаменам, и сейчас она проводила мне мини-экскурсию?

Вот. Даже эта версия, сочинённая экспромтом, могла бы отлично сойти за истину. Поэтому особых переживаний быть не должно.

Сейчас Елизавета Михайловна разберётся с тем незваным гостем, что нас потревожил, и мы сможем продолжить уже начатое дело.

Я пересел на то кресло, где был изначально, чтобы видеть дверь в вестибюль. Расслабился, взял в руки «Божественную комедию» и для вида открыл её в самом начале. Вперил глаза в знаменитую строчку «Земную жизнь пройдя до половины, Я очутился в сумрачном лесу…»

Услышал еле различимый отсюда мужской голос, и голос Елизаветы Михайловны, которая что-то ему отвечала. Повышенных тонов пока что не было, и это радовало. Должно быть, и правда, произошла роковая случайность, и сюда забрёл один из членов клана Разумовских.

Вот только настораживало одно. Голос неизвестного, если алкоголь чересчур не замутнил моё сознание, казался знакомым. Странно, где я мог его слышать…?

Когда очевидный факт, наконец, был осознан моей захмелевшей башкой, длинный уже вошёл в зал. Костян шагнул из-за стены, и, увидев меня, застыл на месте со слегка приоткрытым от шока ртом.

Сзади него показалась Елизавета Михайловна, продолжая недавно начатую фразу:

— И поэтому я решила помочь Александру, да провести для него экскурсию по нашей библиотеке…

Да. Госпожа Разумовская сработала отлично, и воспроизвела убедительное оправдание. Вот только… единственный человек, который в это ни за что бы не поверил, сейчас как раз стоял перед ней. Костян, которому я воздавал по заслугам все последние дни, теперь стал свидетелем самого главного пункта моего плана-мщения.

— Вы ведь одноклассники, верно…? — Добродушно и наивно спрашивала Елизавета Михайловна. Она ещё не подозревала, что произошло.

И, всё-таки, даже после того, что произошло между мной и длинным, данную ситуацию с большим трудом, но можно было бы интерпретировать как-то по-другому. Речь могла идти не о сексе с его матерью, например, а о каком-то другом способе для мести. Но…

В игру, как обычно, вступили детали. Казалось бы, совершенно незначительные в других обстоятельствах и другое время. А сейчас говорящие только об одном, не имеющем других вариантов.

И деталь эта — трусы.