Ученица Лесника. Бесцветный огонь

Крупный филин пару раз взмахнул крыльями, набирая скорость и бесшумно спланировал между соснами к опушке. Пролетел над кустами, свернул, держась в тени деревьев и не поднимаясь выше верхушек.

Почки на деревьях начали открываться только недавно и листва пока не могла его надежно скрыть от дневных птиц. Предупреждающее каркнула из переплетения веток ворона. Филин не обратил на это внимания. Пока горластые соберутся, пока накричатся вдосталь, набираясь смелости… А его (вернее ее) цель была уже близко.

Дверь сторожки была приоткрыта. Птица влетела внутрь, захлопав крыльями так, что полетели перья и не слишком изящно плюхнулась на пол. Последовал почти беззвучный хлопок.

– Учитель, у меня получилось! Ой!..

На полу вместо птицы сидела на “пятой точке” обнаженная девушка и ее взгляд только что встретился с холодными, темно-серыми глазами. У учителя был гость. Ирина машинально прикрылась рукой, хотя понимала, что особого смысла в этом движении нет. Зигфрид уже отвернулся, глядя в окошко.

– Вижу, что получилось… – в голосе Леся звучала неприкрытая насмешка. – Вон сколько перьев.

– Простите. Я не ожидала…

– Вижу, что не ожидала. Одеваться будешь, или так сойдёт?

Для учителя никогда не имело особого значения, одета она, или нет. Но Зигфрид… Чего это его принесло сюда? После той ночи в кирхе Арнау, когда немец перебил участников черной мессы, они не встречались, а ведь времени прошло изрядно.

“Лучше одеться. Хотя он наверняка тоже видит сквозь одежду, как и Лесь. Ведьмак есть ведьмак.”

Она вышла в соседнюю комнату, натянула джинсы и рубашку. Привычное платье осталось на поляне, в лесу, где она обернулась филином.

“Потом нужно будет вернуться за одеждой. Но что ему здесь надо?..”

Она вышла к мужчинам.

– Здравствуй, Рыжая.

По-русски он говорил без акцента. Разве что если сильно вслушаться, можно было обратить внимание на не совсем верную постановку ударений и паузы в сложных словах, как у эмигранта, долго прожившего за границей.

– Здравствуйте.

– Можно на “ты”. Так будет проще. Отвечая на твой незаданный вопрос: да, я вижу сквозь одежду.

“Он что, и мысли читает!?”

– Нет, мысли я не читаю. Не умею.

– Не смущай девочку, – усмехнулся Лесь.

– Я и не смущаюсь. Ещё чего? А вы как здесь? Можно мне чаю?

Немец галантно, если этот термин мог быть применен в данной ситуации, пододвинул ей полный стакан с отваром.

– Возьми. После превращения всегда хочется пить. Организм… как это?.. Дегидрирует.

– Обезвоживается.

– Да. Это слово. Я ездил в Рим, в Италию. Сейчас возвращаюсь. Решил свернуть к вам. Должен был свернуть.

Ирине ужасно хотелось поинтересоваться, зачем, но она подумала, что вряд ли стоит лезть с такими вопросами, особенно если учитель сам не спешит их задавать. Горячая вода провалилась в желудок. Ирина ощутила сильнейший голод и потянулась к лежащему на столе караваю, накрытому полотенцем. Превращение сожгло всю энергию в организме и не удивительно, что тот хотел ее восполнить.

– Я подзабыл русский язык, – сказал немец. – Между мирами знание языков не нужно. Не было практики. Может получиться, что меня сложно будет понять.

– Нет, ты хорошо говоришь, – Ирина сказала это уже набитым ртом.

– Есть печенье. Хочешь?

– Было бы неплохо.

Зигфрид наклонился, пошарил в стоявшем рядом с ним рюкзаке и вытащил большую, яркой расцветки, пачку.

– Вот. Это из Италии.

– Да ты что!?

Она ножом надрезала яркий пластик, вытащила прямоугольный крекер, попробовала.

– Хммм… Странный вкус. Ненастоящий какой-то.

– Да, ты правильно заметила. Это ароматизатор. Не натуральный лимон. Но есть можно, я проверял.

Ирина посмотрела на Леся. Тот махнул рукой. “Ешь, если хочешь”.

“Ну ладно…”

Она вытащила ещё пару печенюшек. Зигфрид посмотрел на открытую пачку и сказал:

– Я был в Ватикане.

– И как там?

Ирина одернула сама себя. Всё-таки надо было сначала думать, а потом говорить. Ну какое ей дело, что Зигфрид там делал? Однако тот не обратил внимания.

– Мой исповедник давно умер. В тридцать девятом году он был уже не молод. Но обо мне не забыли, хотя кардинал и был очень удивлен, увидев меня. Это правильное слово: “ненастоящий”. С церковью сейчас так же. Прошло время, когда священники умирали мученической смертью. Знаете, кто сейчас возглавляет Инквизицию? Йозеф Ратцингер, служивший в Вермахте. Я, когда узнал об этом, подумал: “Неплохо ему англичане тогда по башке дали, раз он в священники подался”. Но все-же церковь есть церковь и не все там утратили веру. Мы побеседовали с… одним человеком и я решил приехать сюда.

– На чем? – поинтересовалась Ирина. – Машины нет.

Немец сдержанно улыбнулся.