Ученик

«Снова откачали, сволочи» — с горечью подумал я, открывая глаза. Уже вторую неделю лежу в военном госпитале, а моя душа никак не хочет покидать тело. Если бы не сосед, который увидел меня, лежащего без сознания на лестничной клетке, то я уже давал бы отчет Богу о своих многочисленных грехах, но меня успели доставить больницу. Теперь остается только целыми днями смотреть в потолок, да вспоминать о прошедшей жизни. А вспомнить есть что.

Родился я в Псковской области в семье военных. Мой отец являлся офицером разведки. Чем он конкретно занимался, наша семья не знала. Постоянно ездил по командировкам, в одной из которых и сгинул, когда мне было всего шесть лет. Меня и моего брата растила мама. Работала она в школе, учителем, и когда мы остались без отца, начала брать дополнительные уроки, чтобы прокормить семью. Учитывая то, что мама была из детского дома, родственников у нее не было, а родня отца как то быстро о нас забыла. Несмотря на все трудности, маме удалось воспитать из нас настоящих мужчин. Мой брат решил стать учителем, а я военным, как наш отец. С первого класса я ходил в разные секции: хоккей, футбол, бокс, борьба. Тренировался с усердием, поэтому вскоре начал показывать хорошие результаты, выигрывать соревнования. Даже удалось три года быть в сборной области по боксу. После окончания школы, я не захотел поступать в институт, а пошел в армию. Здоровьем был не обижен, поэтому и попал в ВДВ.

Когда проходил курс молодого бойца, в наш дом пришла беда — умерла мама. Ночью у нее остановилось сердце. Меня об этом известил командир части и дал мне увольнительную на семь дней. До дома добирался как в тумане. Никак не хотел верить в то, что мамы больше нет. Надеялся, что это какая то ошибка, чья та глупая шутка. По лицу брата, который открыл мне дверь, я понял, что не ошибка и не шутка. Мамы больше нет. Я сутки, до самых похорон, не отходил от ее гроба. Действительно, только после потери близкого человека, мы по-настоящему начинаем его ценить. Вспоминаем все тепло, которое он приносил нам. В голову приходили неприятные мысли, а что, если я виноват в ее смерти? Может, надо было как брат, поступить в педагогический институт? А я, как последний кретин, решил пойти по стопам отца и этим загнал свою мать в могилу. Брат видел мое состояние, поэтому пытался, как то привести меня в чувство, хоть и сам выглядел не лучше. За все это время я не проронил не слезы. Только когда маму начали закапывать, я почувствовал, как горло сдавило, как тисками и стало трудно дышать. С трудом устоял на ногах. Вечером брат принес две бутылки водки. Это было моим спасение, иначе у меня могли не выдержать нервы. Когда алкоголь ударил в голову, меня прорвало. Я плакал как ребенок, а мой младший брат, гладил меня по голове, как я его в детстве, успокаивая. Слезы принесли облегчение, но наверно в этот момент, я стал совсем другим человеком. Из меня как будто вынули часть души.

Приехал обратно в свой полк я перед самой присягой. Так что, уже через три дня, нас распределили по ротам, и началась настоящая служба. Получилось так, что «молодых» в роте оказалось всего семь человек на сорок «дедушек», поэтому в первую же ночь нам решили объяснить, что такое служба. Молодое пополнение построили и начали глумиться. Все это продолжалось около двух часов. Когда мне очередной раз ударили кулаком в грудь, я не выдержал и отправил сержанта в нокаут. Казарма замерла, никто не ожидал такого. После чего ко мне рванула толпа, размахивая кулаками. Только в фильмах, могучий и непобедимый герой уничтожает врагов сотнями. Я продержался на ногах минут пять, за счет того, что стоял в проходе между двуспальными кроватями, после чего был повергнут на грешную землю и сильно избит. Радовало одно, нескольких человек я сумел отправить на пол. Утром офицер отправил меня в санчасть, потому что я не мог стоять на ногах. Как выяснилось позже, получил сотрясение мозга и не уберег одно ребро. Само собой драку замяли. Да и не один я был такой. В санчасти находилось еще восемь человек с аналогичными травмами. Причем четверо из них, мои соперники.