Ученик

Цепляясь за скалы, солнце сползало в океан. Под скалами, на песчаном берегу, пожилой господин в синей шляпе с белым пером, в синем плаще и в синих ботфортах бросал в воду камешки. Плоская галька, вылетая из его руки, весело скакала по зеркальной глади. Чеканный профиль господина в синем мог бы украсить золотые монеты, и подобное пустое занятие явно ему не подходило.

Меж тем вдоль берега, по щиколотку в воде, неторопливо шел молодой человек в плавках – стройный, мускулистый и загорелый. Лицо его пряталось в тени широкополого сомбреро. Приблизившись к господину в синем, молодой человек молча встал рядом.

– Ты опять опоздал, – проворчал пожилой господин, и брошенный им камешек подпрыгнул в воде двенадцать раз.

– Неплохо, – с улыбкой прокомментировал молодой человек. – Стив, ей-Богу, я торопился.

Пожилой хмуро окинул его взглядом.

– Вижу. Прими надлежащий вид.

– О нет! – простонал молодой человек. – В такую жару! Стив, ты садист…

– Прими надлежащий вид! – возвысил голос пожилой господин. – Сейчас мы проведем посвящение!

Молодой человек на миг замер и обеспокоенно спросил:

– С чего такая спешка?

– У тебя есть возражения?

– Нет, но… Стив, зачем так торопиться?

Пожилой господин гневно сверкнул глазами.

– Делай, что тебе сказано!

Молодой человек со вздохом поклонился.

– Да, учитель, – смиренно проговорил он. И тут же оказался точь-в-точь в таких же плаще, шляпе и ботфортах, какие были на пожилом господине.

Тот окинул его придирчивым взглядом.

– Смотришься нормально. Хотя до Неудержимого тебе далеко.

Молодой человек был очевидно задет.

– Да ну? Это почему же?

– Ты самый легкомысленный Мангуст всех времен.

– У тебя есть доказательства, учитель?

– Более чем достаточно, – пожилой господин загнул на руке палец. – Ты использовал свою Силу, чтобы изменить свое тело.

– Усовершенствовать, – деловито уточнил молодой человек. – Зато теперь я сильнейший даже среди Мангустов.

– Это запрещено, безумец! – притопнул ногой учитель. – Ты мог разрушить свою Сущность!

Молодой человек отмахнулся.

– Стив, я не идиот. Все было под контролем.

Бросив на него негодующий взгляд, пожилой господин загнул второй палец.

– Твои проказы с видеофильмами – это… это просто… Скажи сам, как это назвать.

Молодой человек опустил глаза.

– Называй, как хочешь. Но это не проказы.

Учитель вздохнул.

– Знаю, – сказал он с неожиданной теплотой. – Именно это меня и беспокоит. Ты очень уязвим с этой стороны. И наконец, – он загнул третий палец, – тебе двести двадцать девять лет, из которых более ста пятидесяти потратил ты на различные академии, университеты и прочую дребедень. Ты воин или школяр?

– Что ты несешь! – возмутился вдруг молодой человек. – Мы должны освоить третий уровень: сочетание магии с наукой и техникой! А уж потом…

– Есть только два уровня! – в гневе перебил его учитель. – Человеческая жизнь и чистая магия! И для Мангуста, черт тебя дери, второй уровень – самый главный! Никакого «третьего» просто не существует!

Молодой человек покачал головой.

– Нет, Стив, имеется еще и четвертый. На нем происходит осмысление нашей Сущности. Что есть Мангуст в этом мире? Какова природа его способностей? Где граница между живой и неживой материей? Когда мы это поймем, наша Сила возрастет неизмеримо. И должен тебе возразить, учитель…

– Боже, что за чушь!

– …для Мангуста главный вовсе не второй уровень – и даже не третий и не четвертый – а самый первый. Именно потому, Стив, что, как ты справедливо заметил, это и есть человеческая жизнь.

После этих слов в воздухе повисло молчание. Пожилой господин выгреб из кармана штанов оставшиеся камешки и швырнул в песок. Пунцовое солнце висело над океаном, будто не решаясь окунуться. Под стерильно-синим небом стояли двое мужчин в архаичных синих одеждах.

– Да ты у нас философ, – произнес наконец пожилой господин. – И с такими нелепыми речами ты думаешь одолеть Змея?

– Запросто.

– Хвастун. Тебе далеко до Неудержимого, а он…

– А он плохо кончил.

– Но Змея убил!

– И где он теперь? Что с ним стало?

Пожилой господин как-то вдруг сник, плечи его опустились, и стало заметно, что он очень-очень стар.

– Жаль, ты его не знал, – произнес он тихо. – Он был воин. Думаю, вы могли бы стать друзьями. А что с ним стало?.. Этого, боюсь, мы никогда не узнаем. Я не должен был выпускать его: он не вполне еще окреп.

Молодой человек дотронулся до плеча учителя.

– Брось, ты же не мог все время его опекать.

В глазах пожилого господина гнездилась тоска.