Ученик касты глубин

Вдох.

…Тёмно-багровый, уже потускневший диск солнца устало опускался в умиротворённый бирюзовый океан, неспешно накатывающий водяные валы на прокалённый дневным жаром белоснежный коралловый песок. Волны с тихим плеском лениво омывали вытащенную на берег мою личную пирогу.

Усталое после дневной нырялки тело растеклось в удобном шезлонге, в правой руке уютно устроился кокосовый орех со срезанной верхушкой и содержимым, что щекотало ноздри сладковатым букетом фруктов и лёгкого алкоголя.

К запаху коктейля уже некоторое время примешивался дразнящий аромат жареного на углях тунцового стейка. Вот-вот за спиной раздадутся лёгкие шаги, бархатные руки нежно обовьют шею и чарующий женский голосок возвестит: «Ужин готов, любимый. Я жду тебя на веранде нашего дома»…

— …тридцать восемь, тридцать девять… — блин, какой же у Хэча мерзкий голос! Такую красивую иллюзию к чертям собачим разрушил, — …сорок! Выдох, Скат!

Пф-ф-ф-ф-ф… Вы-ы-до-о-х-х…

— Шесть, семь, восемь. Задержка!

Еще чуть-чуть.

— …девять, десять… Всё, Скат, — на плечо легла маленькая, но жёсткая вся в мозолях ручонка, — двенадцать циклов!

Блин… Кольнула досада.

— Просил же довести до пятнадцати! — в сердцах оглянулся я на пацана.

И натолкнулся на растерянно дрогнувшую физиономию приятеля.

— Лан, извини, — я поспешил поправить ситуацию. — Не стоит срываться на друзьях, тем более что их у меня раз-два и обчёлся, наверное, забыл предупредить. Давай теперь я тебе посчитаю, — предложил я, поднимаясь с жёсткой циновки, служащей и постелью, и ковриком для занятий.

— Не, Скат, в другой раз, — замялся невысокий тщедушный парнишка с лицом настолько детским, что хотелось спросить: «Ты-то тут что делаешь?».

— А чё так? Хэч, дружище, тебе надо развивать устойчивость к… отсутствию воздуха. Это основа нашей будущей… будущего основного занятия в жизни. А квадратное дыхание — идеальное для этого упражнение.

Лично я сейчас больше половины дыхательных упражнений затачиваю на развитие толерантности к гипоксии. Даже часть разминки провожу на задержке дыхания, тренируя организм работать в условиях отсутствия кислорода и повышенного це-о-два в лёгких.

— Наставник зовёт, — кисло пояснил Хэч.

Вот чёрт!

— Чего это он так рано припёрся? — удивился я. — Мы ж ещё не ели… Даже солнце из-за горы не вышло!

Я покосился на не такой уж далёкий склон вулкана. Хоть риф Учеников и отстоял от основного острова на приличное расстояние, но гора всё ещё закрывала восходящее светило. Обычно Наставник пригребал на своей лодчонке не раньше, чем тень покидала временное обиталище будущих людей касты глубин.

— Пойдём, Скат, — чуть ли не умоляюще посмотрел малыш-Хэч, — не стоит его сердить больше, чем…

Он не договорил, и так понятно.

— Мы с тобой пока ещё не люди глубин.

Не сдержавшись, скрипнул зубами. Ну да, такими темпами я вообще рискую не закончить обучение, на которое с таким трудом попал. Эх…

— Хорошо, приятель, пойдём, — хлопнул я по плечу малыша.

На миг взгляд непроизвольно задержался на небольшой пироге, что недавно заякорилась в лагуне в полукилометре от нашего рифа. Понятно, что это «настоящий» ныряльщик, больше некому. Тем же рыбакам, как я уже знал, во время обучения юной поросли касты глубин подходить к рифу Учеников ближе чем на километр запрещено. Запрещено под страхом смерти. Вот так, и никак не меньше.

Я посмотрел ещё, как одинокий ныряльщик скользнул в воду, подождал, пока его голова какое-то время маячила рядом с бортом лодки, — человек глубин готовился к нырку. А потом безо всяких эффектов — переворотов, размахивания в воздухе ногами — он просто ушёл под воду. Словно камень булькнул.

С сожалением — не дали как следует позаниматься — я потащился за Хэчем.

Занятия с Наставником почти не оставляли времени для полноценных тренировок, поэтому мне оставались лишь утренние и немного вечерние часы. Плаванье, физуха, растяжка и, конечно же, — дыхательные упражнения. Но сегодня успел только «раздышаться».

Половинка рифа, на которой жила мужская часть Учеников и проходили все занятия, имела в центре небольшой пригорок, если смотреть от воды — высотой метра в полтора, с торчащими из него четырьмя пальмами. Это и обеспечивало мне хоть какую-то призрачную уединённость — вся жизнь протекала ближе к мелководью, где возвышался загадочный, непонятно как здесь оказавшийся валун и совсем недавно проходило Испытание. Вот я и уходил для занятий на берег лагуны.

На пляже рядом с мелководьем ждали только нас. Семь пар мальчишеских и три пары девичьих глаз уставились на меня и малыша Хэча под ироническую отповедь деда-Наставника:

— Долго спите, Ученики, — высохший и прокопчённый под жарким тропическим солнцем дед в вальяжной позе традиционно опирался о валун. — Кто за вас будет постигать премудрости людей глубин?