Ученик

— Очередной взрыв прогремел в Багдаде, — с умным лицом вещала с экрана хорошенькая ведущая. — В результате теракта погибло…

Я опять щелкнул «лентяйкой». Почему когда плохо, обязательно передают «хорошие» новости? Поставьте хоть Задорнова. Репортаж про очередную неудачу в борьбе за не менее очередной урожай тоже подойдет. Под него так сладко дремать. Так, а что здесь?

— Возьми меня замуж, возьми…

«Лентяйка» прервала мучительные просьбы поп-дивы. Раньше нужно было думать, а не сейчас. А то сначала по стране мотаешься, здоровье свое гробишь на концертах, и только потом замуж хочешь. Всего почти достигла, а про счастье только сейчас вспомнила.

— Не надоело?

Надоело. Совсем надоело. Ты надоела в особенности. Уже три дня в моей башне находишься. Советы умные даешь. Жизни учишь. Оно мне надо?

Я лениво приподнял голову с кровати. Хмурое осеннее утро. Свет едва пробивается сквозь мутные разводы на стекле. Я встал и подошел к окну. Настроение и, что важнее, самочувствие полностью соответствовали очевидной окружающей действительности. Серые комья ноздреватого снега, большая лужа перед входом в подъезд. Интересно, от вчерашнего банкета что-то осталось? Я подошел к галерее бутылок около кровати. Так, водка — пустая. Баллон пива — пустой. Банка пива — что-то есть. Несколько глотков теплого, выдохшегося напитка не убрали мерзкого привкуса во рту и не подняли настроения.

— Ни уму, ни сердцу, правда, алкаш?

Ну вот, опять посторонние мысли в голове бродят.

— Радуйся, что есть пока, где бродить.

И чего она привязалась?

— Надо вот — и привязалась.

Здравствуй, шиза. Вот последствия неумеренного потребления спиртного. Допился. Пока еще мысленно сам с собой разговариваю. Потом вслух с собой ругаться начну, дальше — больше. Интересно, когда соседи «скорую» вызовут? Когда я на них начну бросаться или до того как? А потом — здравствуй, желтый дом, и если ты не буйный, прием посетителей по выходным.

— И пива в дурке не наливают, да и с сигаретами напряженка.

Так, а может, это уже горячка белая началась, — и где тогда зеленые чертики? Нету. Ау, беленькая, я так не играю: если горячка, то подать сюда чертей для комплекта ощущений. Ладно, я не привередливый — нет в запасниках чертиков, согласен на человечков, но чтоб зеленых, других я принципиально не терплю.

— И не горячка я совсем, тем более белая. Ты до такой степени еще не допился. Но ничего, уж это поправимо, пара-тройка дней — и привет, нас будет уже трое. Я, ты и беленькая.

Ну, вот и буду тебя «Я» называть. Кстати, пора в магазин — нужно здоровье подправить.

— Слушай, у тебя крыша точно не поехала — самого себя «Я» называть? А насчет магазина мысля здравая.

Нет, тот ботаник, что придумает какие-то таблетки для контроля собственных мыслей, озолотится. Глотнул — и ни о чем постороннем не думаешь, в принципе никакая левая мысля в голову не придет.

— Не дождешься.

Называется, не думай минуту о белой обезьяне.

— Сам ты обезьяна: в магазин иди, сигареты тоже закончились.

Будешь доставать, никуда не пойду — из вредности.

— Пойдешь, еще как пойдешь, но мешать не буду, затыкаюсь.

А ведь «Я» прав: пойду, куда я денусь?

Выйдя из подъезда, поеживаюсь. Да, на улице не май месяц — хорошо, что до точки назначения недалеко. Захожу в магазин и беру стандартный комплект первого обслуживания забулдыги. Бутылка «Ржаной», пиво «Охота» — как же без нее, — кусок колбасы, хлеб и сигареты. Джентльменский набор, мать его. Оплачивая в кассе, замечаю сочувствующий взгляд девчонки-продавца. Пока еще сочувствующий. А скоро наверняка будет презрительный.

Я посмотрел на свое отражение в зеркале. Да, видок еще тот. Недельная щетина, покрасневшие глаза, наверняка запашок от меня еще присутствует неслабый. Картина Репина — спился. Ну еще бы, который день, а точнее, три с половиной месяца каждый раз брать почти одно и то же. И почему девчонка так смотрит, тоже понимаю.

— Помнишь, как два года назад ты забежал зачем-то в магазин и, пока она возилась с кассой, наговорил ей кучу комплиментов, благо настроение было отличным. С тех пор она постоянно тебе улыбалась и перекидывалась парой фраз.