Учебник по онтопсихологии

Предисловие к книге обычно пишется для того, чтобы представить читателю ее автора или дать пояснение к тексту, если он в этом нуждается. В общем, задача предисловия – привлечь внимание к книге. В данном случае никакой необходимости в этом нет. Многим из тех, кто будет читать этот учебник, имя профессора Антонио Менегетти хорошо знакомо по его книгам, лекциям, выступлениям и даже художественным работам.

Первым поколениям студентов факультета психологии Санкт-Петербургского университета его основатель Б. Г. Ананьев запрещал читать учебники, требуя от них хорошего знания оригинальных работ ученых, даже если это были объемные научные монографии и сложные тексты, не всегда доступные и более образованным читателям. Его позиция объяснялась, прежде всего, низким уровнем тогдашних учебников, никак не отражающих уровень психологической науки, на который Ананьев хотел вывести свой факультет.

Такое отношение к учебникам является довольно распространенным. Учебник по определению должен содержать проверенную информацию и устоявшееся знание, причем то, которое заслуживает того, чтобы быть введенным в учебники. В силу этого учебники всегда немного отстают от современного им уровня соответствующей науки. И особенно это касается быстро развивающихся областей науки, к которым относится и психологическая наука. Неудивительно, что большие ученые нечасто пишут учебники.

«Учебник по онтопсихологии» отвечает своему названию в силу и структурированности, и соответствующей систематизированности предлагаемого материала. Однако на этом сходство с традиционными учебниками, пожалуй, и заканчивается. В данном случае жанр учебника никак не означает легкого чтения. Учебник – это то, что является основой для учения, но это не означает простоты и легкости его текста. Распространенное сегодня требование занимательности изложения, часто предъявляемое к учебным текстам, призванное, как предполагается, облегчить их освоение, нередко оборачивается упрощением мысли, приучающим читателя к несложной умственной работе и отсутствию интеллектуального напряжения. С какого момента необходимость собственных интеллектуальных усилий уже стала казаться читателям следствием досадных просчетов автора, не обеспечивающего легкость изложения, а требование доступности – едва ли не главным в оценке научных текстов? Существует некая невидимая грань, за которой естественное стремление людей и общества к улучшению условий существования оборачивается «невыносимой легкостью бытия». Научный, технический, интеллектуальный потенциал общества – все направлено на облегчение жизни людей и, в том числе, их интеллектуальной деятельности. Сегодня любой пишущий автор обладает всеми техническими возможностями, облегчающими процесс письма, в который нередко превращается процесс творчества. «Легкое» существование уже не требует значительных «инвестиций» в жизнь, а заодно и в интеллектуальную деятельность, что оборачивается для многих поверхностностью отношений с жизнью.

Одна из первых фраз, с которой начинается известная работа великого мыслителя и оригинального философа М. Мамардашвили, – жизнь есть усилие во времени. Именно это усилие и делает нас живыми. То, что просто воспроизводится нами – будь то чужие мысли или чувства – есть подражание, следование принятому, в котором отсутствует наше собственное личное переживание. Таким образом, продолжая мысль Мамардашвили, мы должны осознавать, что наше личностное, «живое» отношение к жизни, подлинность нашего диалога с миром обеспечивается нашими усилиями, совершаемыми по отношению к собственной жизни. Причем эти усилия должны быть каждодневной работой, совершаемой нами, по утверждению собственного Бытия.

Эти усилия жизни, опыт преодоления, мужество быть – черта биографии многих выдающихся ученых. Для европейских интеллектуалов ХХ века общей драматической судьбой стала война. Пребывание в концентрационном лагере дало Виктору Франклу, основателю экзистенциальной психотерапии, личный опыт «проживания» своих взглядов, с которым он сверял свои идеи, составившие впоследствии его замечательную концепцию смысла жизни. Этнолог Конрад Лоренц, будучи в лагере для военнопленных, начинает писать книгу о поведении животных и человека. Будущий замечательный социальный психолог Серж Московичи оказался в лагере совсем молодым человеком и выжил в нем, читая Спинозу и Декарта. Это не просто общность судьбы, общность задачи выживания, это фактически универсальный опыт интеллектуального сопротивления, оказавшегося для них важнейшим личностным ресурсом.