Убить Первого. Том 3

Последний проблеск дневного света исчез за горизонтом и ночь, вступая в свои права, укрыла город одеялом мрака. Стихли разговоры солдат под внешней стеной и лишь редкие перешептывания часовых, да тихое потрескивание дров в догорающем костре посреди лагеря нарушало ночную тишину. Седой мужчина сидел у огня и потерянно смотрел на пламя, покачиваясь взад-вперёд. Тран до сих пор не мог поверить, что кошмар, в котором он жил последние полгода, наконец, закончился. В его голове вихрем проносились воспоминания всех дней, что он провёл в обезьяньем племени. Поход через Туманную чащу к Ледяному пику и странной чёрной башне… а потом он вдруг обнаружил себя на холме. Неподалёку от Города. Но… как он там оказался? Этого Тран до сих пор не мог понять.

Мужчина нахмурился. Его усталый разум судорожно пытался вспомнить, что же случилось в башне, но, как бы он не старался, ничего не выходило. Последнее, что он видел прежде, чем очнуться на холме — два огромных ярко-жёлтых глаза на кошачьей морде. На морде, принадлежавшей существу, которого Тран искренне надеялся никогда больше не встретить. Чёрный Мао. Так его называл Хого… вожак-рысь, которого почему-то боялись даже огромные медведи.

Тихие, шаркающие шаги отвлекли мужчину от воспоминаний. Обернувшись на звук, он увидел, как из непроглядной ночной тьмы на свет вышел лысый воин. Его лицо было покрыто множеством ссадин и кровоподтёков, а взгляд был наполнен такой неприкрытой злобой и ненавистью, что увидев его, седой невольно отшатнулся. Однако, Ло не обратил на это внимания. Он лишь приглашающе махнул рукой и пошёл прямо к воротам. Несколько долгих секунд Тран сидел на месте, не в силах понять намерений этого странного воина, но вдруг его взгляд остекленел. В его голове как будто что-то щёлкнуло и он, резво поднявшись, послушно побрёл вслед за лысым.

Тем временем, в самом сердце города, резиденции градоначальника, Ли Джоу мерял шагами свой роскошный кабинет. Сцепив руки за спиной, он наворачивал круги вокруг стола, что делало его похожим на огромного злобного филина. Даже после долгого рабочего дня глава города никак не мог успокоиться. Раз за разом он возвращался в воспоминаниях к тому злополучному заседанию городского совета, вновь и вновь прокручивал в голове слова патриарха Морето и этого ублюдка Ганна, которые парой ловких фраз обернули его речи против него же.

«Такого закона не существует… как можем мы наказать тех, кого сами вызвали… вы ошибаетесь, уважаемый глава» — звучали в голове мужчины полные скрытой издёвки, да подчёркнутой вежливости слова его дражайших благородных товарищей. Громко засопев, он резко остановился и, с трудом удержавшись от того, чтобы разнести что-нибудь на куски, тяжело рухнул в кресло.

Несмотря на то, что сейчас патриарх клана Джоу был известен, как невероятно спокойный и сдержанный, словно камень, которым он управлял, те, кто помнил его молодым, знали, что Ли был и остался невероятно гордым, властолюбивым и самоуверенным человеком. Тех, кому действительно удавалось пробиться сквозь каменную броню спокойствия и задеть его за живое, можно было пересчитать по пальцам одной руки, и потому нужно было отдать должное мастеру Ганну и делегации изгнанников — их тандем переплюнул всех в этом списке. Патриарх был в бешенстве.

Уже очень давно Ли Джоу не испытывал такого унижения! Морето с Ганном посмели не только открыто выступить против него, но ещё и выставить полным дураком, который мало того, что не заботится о жителях Города, так ещё и не знает собственных законов! А ведь он только-только сумел заручиться полной поддержкой этих никчёмных идиотов из мелких семей! Ещё никогда полная власть над Городом не была так близко, хватило бы ещё одного сообщения от разведки, чтобы напугать их до дрожи очередным «великим нашествием тварей», чтобы получить чрезвычайные полномочия… но теперь, после такой демонстрации они начнут сомневаться.

Ли грязно выругался, привстал и, замерев на несколько мгновений, шумно выдохнул и опустился обратно, оперевшись на спинку кресла. Мужчина положил руку на столешницу и быстро начал барабанить по ней толстыми пальцами, полностью погружённый в свои мысли. Его дражайшие братья-основатели проснулись очень не вовремя и, очевидно, таким вот нехитрым образом напомнили ему его место. Одного из, но ни в коем случае не самого главного, и это «напоминание» выводило мужчину из себя ещё больше, чем слова грязного простолюдина, который послал его к Первому.

— И это не просто напоминание, — пробормотал он себе под нос, — нет, это предостережение.