Убить ангела

Открыв глаза, Глеб глубоко вздохнул и потянулся. Косой столб солнечного луча ввинчивался в потертый половик, в самую середину обширной плеши. Глебу было бы почти хорошо, если бы не это наглое указание светила на его пренебрежительное отношение к дому и всему, что в нем находится.

Глеб рывком сбросил с себя одеяло и вскочил на ноги. В голове что-то звякнуло и комната качнулась перед глазами. Парень рефлекторно отшагнул назад и под колени ткнулся край кровати. И тут же все успокоилось. Глеб мотнул головой, хмыкнул и подошел к центру, пылившемуся в углу. Мысленно отметив, что толщина пылевого покрова через недельку достигнет критической толщины, Глеб подхватил какой-то сидюк и, вынув его из бокса, сунул в жалобно выставленную вперед руку чейнджера. Случайный выбор пал на «Сплин» «Черное солнце». Негромко подпевая солисту Саше, Глеб пошагал в ванную…

Паша пил чай. Он пил его давно и вкусно: покрякивая и шумно отдуваясь, похрустывая печением, шмыгая носом и позвякивая ложечкой в тонкостенном стакане, затянутом в корсет серебряного подстаканника. Паша пил чай, потому что любил пить чай. Вкус кофе нравился ему гораздо больше, но только чай можно было пить так долго и так вкусно.

Паша подцепил потными пальцами кусок белоснежного рафинада и опустил самый краешек волшебного кубика в стакан. Белизна тут же потерялась, пожелтела и поползла отвратительным пятном вверх, пожирая безупречность идеального творения рук человеческих. Паша усмехнулся и бросил сахар в стакан. Рука сама потянулась за следующим, но нащупала только пустоту…

Уйти из реальности так легко, так просто и удивительно ярко. Натянуть шлем и — шшшух! — с цветным шорохом выплывает Оно. Оно не имеет названия и нет для него определения. Оно — творение рук и разума человека, поработившее и его ум, и его руки. Работай, спеши, успевай — и все ради новой встречи с Ним.

Звонок — и ты снова в мире, где надо работать, складывать копеечку к копеечке, завидовать крутому авто соседа. А Там — нет ничего этого. Иной раз так хочется навеки остаться Там, но кто ж позволит? Да и собственный разум воспротивится жизни в замкнутом цикле одной и той же Игры.

Шуттер. Громкая пальба, крики, кровища плещущая на пол и твоя собственная улыбка под шлемом. Убью! Переубиваю всех! С-суки…

Квест. А где тут наша сумочка? Ну вот, ключик, вот дверца, ан нет — не подходит. Может, молоточком ее? Ну вот, открылась. И чего тут у нас. У-у-у… Гейм овер…

РПГ? Да пожалуйста! Поговорим? Постреляем?..

Аркада… Нет уж, увольте.

Сиди, опутанный проводами, протирай штаны на заднице — толстой и покрытой охренительным слоем жира, мычи в микрофон голосового управления, шевели короткими колбасками артритных пальцев, а Там ты супермен, таскающий на себе пятьсот кило снаряжения и бегающий со скоростью тепловоза.

Динь-динь! «Ваше время истекло. Прошу освободить место!» Ах ты тварь!.. Дрянь какая, а?! Но денег-то больше нет.

Встаешь, стягиваешь с потной башки шлем, вытираешь взмокшую плешь засаленным платком с кретинским рисунком и уходишь. Бредешь по улице, стрейфишь из-за угла или проходишь площадь по стеночке, инстинктивно ищешь кнопку сэйва при переходе улицы не на свой свет. Но все это осталось Там, за чертой, отрезающей этот ТВОЙ мир от того, тоже ТВОЕГО. Но Там ты — это… Это нечто.

Утро, работа, дрянной кофе в обед, а в голове мысли только о вечере и о своем походе Туда. О своей встрече с Ним, цветным шорохом, белоснежным экстазом, оргазмическим драйвом…

Глеб основательно приложился к кружке чая и его мгновенно вывернуло на белоснежную некогда скатерть, уже давно и беспросветно запятнанную предыдущими непроизвольными отказами от завтрака. И вроде ж не пил с вечера. И вообще к спиртному не притрагивался больше года, но каждое утро одна и та же история.

Голова кружилась, словно только что слез с карусели. Опять, опять, опять… Боже мой, как я устал… Когда же это кончится?

Глеб с трудом поднялся из-за стола и, перебирая руками по стенке, добрался до компьютера. Каждое утро одно и то же, одно и…

Натянул шлем, кое-как дотянулся до кнопки питания. Комп пискнул и быстро-быстро загрузился. Войти в виртуальность, с минуту полюбоваться цветными сполохами заставки, быстренько добраться до какого-нибудь сервера и — назад, назад! Как он ненавидел Сеть, как он ненавидел виртуальность, так она его любила. Он — Ангел Сети, он — ее создатель, он — то, без чего все это не сможет существовать. А может… Ну уж он-то точно без нее не проживет и дня. Даже пожрать невозможно.