Убежденный холостяк

Лорду Эндрю де Монфору никогда не пришла бы в голову мысль создать возбуждающее средство.

Он был изобретателем, человеком науки. Прилежным и вдумчивым ученым, исследовавшим законы природы и движения небесных тел, а отнюдь не легкомысленным дилетантом или любознательным школяром, который наобум смешивает химические реактивы в надежде получить новый краситель или устроить взрыв. Однако возбуждающее средство явилось результатом именно такого случайного смешивания, приведшего к довольно интересной химической реакции.

Все началось с того, что Эндрю в очередной раз крупно поссорился со своим до невозможности назойливым и беспринципным старшим братом Люсьеном, его сиятельством пятым герцогом Блэкхитом. Причиной ссоры опять стало слабое здоровье Эндрю. После пожара, перевернувшего жизнь младшего из братьев де Монфор, Люсьен постоянно пытался вылечить его, призывая на помощь выдающихся специалистов в разных областях медицины.

Всех четырех сыновей покойного герцога жители деревни Рейвенскомб наградили прозвищами. Эндрю — причем вполне заслуженно — называли Упрямцем. Господь одарил его — или, возможно, наказал — буйным темпераментом и сильной волей. Желания старшего брата, трепетно относившегося к герцогским обязанностям, вызывали у него пренебрежение, и он хотел только одного — чтобы его оставили в покое.

Эндрю мечтал получить патент на свое последнее изобретение — карету, которая состояла из двух отделений и могла вместить значительно больше пассажиров, чем обычная. Одиннадцать месяцев назад во время весьма печально закончившейся демонстрации его летательного аппарата он опозорился не только перед двумя сотнями зрителей, но и перед самим королем, и надеялся, что новое изобретение реабилитирует его в глазах общества ученых. А еще Эндрю мечтал о том, чтобы Люсьен прекратил водить в дом этих безмозглых шарлатанов — врачей, знахарей, священников в черных балахонах. Никто из них не мог определить, что с ним такое.

Залаяли собаки. Эндрю, стоявший у шкафа и изучавший книгу с рисунками Леонардо да Винчи, поднял голову и посмотрел на Люсьена, который, тоже с книгой в руках, сидел у камина. Удивившись, что брат никак не реагирует на шум, Эндрю выглянул в окно. По мощенной камнем дороге, отгороженной буковой аллеей от ухоженных газонов, катила двуколка. Выражение лица Эндрю мгновенно изменилось. «Черт бы побрал Люсьена!»

В сердцах бросив книгу на стол, он прошел мимо брата и взялся за ручку двери.

— Ты обнаружил что-то интересное, а, Эндрю? — с невинным видом осведомился Люсьен, поднимая голову.

Тот резко повернулся и устремил на брата пылающий взгляд:

— Я обнаружил, что к нам опять пожаловал какой-то назойливый индюк. Уверен, что его пригласил ты. Тебе надо, чтобы он потыкал меня своими иголками и ощупал с ног до головы. Но мне-то это ни к чему!

— Да, но, возможно, доктору Тернеру удастся определить твою болезнь.

— Черта с два! Моя болезнь только усиливается, и ты знаешь об этом не хуже меня. Ее нельзя излечить.

— Именно по этой причине я и попросил доктора Тернера тебя осмотреть. Он большое светило в медицине.

— А может, я этого не хочу! Я не хочу, чтобы какие-то лекаришки, думающие только о гонораре, таращились на меня, словно я юродивый на деревенской ярмарке. Мне до смерти надоело, что на меня смотрят как на бесчувственное и безмозглое существо, лишенное гордости. Лучше займись собственными делами.

Эндрю вылетел из библиотеки, громко хлопнув дверью.

Он шел по коридору, и гнев, негодование и — да! — страх перед тем, что одно из этих «светил» поставит диагноз, росли с каждым шагом, укрепляя его в решении не встречаться с очередным шарлатаном.

Эндрю вихрем ворвался в холл. У него был такой грозный вид, что три горничные, которые обычно хихикали в ладошку, когда он проходил мимо, на этот раз присели в почтительных реверансах, а потом молча смотрели ему вслед.

— Наверное, опять поругался с его милостью, — со вздохом проговорила одна из них, когда широкая спина Эндрю скрылась за поворотом коридора.

— Уж наверняка. И, кажется, я знаю из-за чего. Лорд Эндрю гораздо умнее все этих докторов и прочих ученых господ! Он ведь учился в Оксфорде! Думаю, они надоели ему хуже горькой редьки.

— Неудивительно. Он такой умный, что сам бы мог их поучить!

Эндрю, конечно, не слышал этих слов. Он поднялся в лабораторию, расположенную на втором этаже недавно отремонтированного крыла. Заперев дверь, он налил себе Портвейна и залпом выпил его, а потом, мысленно проклиная брата за его ухищрения, сел за стол и вытянул ноги. Неожиданно его ступни уперлись во что-то мягкое. Он заглянул под стол. Из полумрака на него смотрели карие глаза, четко выделявшиеся на рыжей мордочке.

— Эсмеральда! — воскликнул он.

Длинный хвост рыжего в белых пятнах сеттера дробно застучал по полу.