Тысяча и одна ночь. В 12 томах

И Шахерезада сказала царю Шахрияру: — Рассказывали мне, о царь благословенный, что после правления многих халифов и до многих других халифов был в городе Багдаде царь, который назывался Омар аль-Неман. Он был грозен в своем могуществе, и победил всех Хосроев[1], и подчинил себе всех возможных царей. И был он страшно горяч; так горяч, что огонь, греющий людей, был ему не нужен; так горяч, что никто не мог соперничать с ним в борьбе и в беге; так горяч, что, когда он входил в ярость, из ноздрей его вылетало пламя и сыпались искры. Он покорил себе все страны и распространил владычество свое на все города и столицы. Он подчинил себе с помощью Аллаха всех тварей, и победоносные войска его проникали в самые отдаленные земли. Власть его простиралась на восток и на запад и обнимала собою, кроме разных других государств, Индию, Синд, Китай, Йемен, Хиджаз, Абиссинию, Судан, Сирию, Грецию, провинции Диярбакыра, а также все морские острова и самые прославленные на земле реки, каковы Сейхун и Джейхун, Нил и Евфрат. Он рассылал гонцов своих во все стороны, до самых крайних пределов земли, чтобы оповещать повсюду о том, что происходило в его империи, и, возвращаясь назад, гонцы докладывали, что весь мир покорствует ему и что властители земли почтительно признают верховенство его. Он же, со своей стороны, простирал над всеми ними покров своего великодушия и заливал их волнами щедрости своей, и он воцарил между ними мир и тихое согласие, ибо воистину велик он был и возвышен душой.

И отовсюду притекали к престолу его дары и приношения, а также постоянная дань из разных стран и со всех концов земли. Ибо воистину справедлив он был и горячо любим всеми.

И был у царя Омара аль-Немана сын по имени Шаркан. А назывался он Шарканом потому, что все признавали его чудом из чудес своего времени, ибо он превосходил храбростью своей самых храбрых героев и поражал их, выходя на бой, и бесподобно владел копьем, мечом и луком. И отец любил его безмерно и несказанно и назначил его преемником своим по престолу. И в самом деле, едва достигнув двадцатилетнего возраста и сделавшись настоящим мужем, этот удивительный Шаркан с помощью Аллаха заставил склониться все головы пред славою своей, — столько в нем было геройства и храбрости и так блистал он славой подвигов своих. Ибо он уже взял приступом немало крепостей, и покорил немало стран, и прославил имя свое по лицу всей земли; и с годами все возрастала прекрасная гордость его и могущество.

Но у царя Омара аль-Немана не было других детей, кроме Шаркана. Правда, он имел, как это дозволяется Сунной[2], четыре законных жены, но только одна из них дала ему сына, а три другие остались бесплодными. Однако, кроме этих четырех законных жен, которые жили в самом дворце, царь Омар имел триста шестьдесят наложниц — по числу дней коптского года[3], — и каждая из них была иного племени. И каждой из них он назначил отдельное помещение; и все эти отдельные помещения были расположены в двенадцати зданиях — по числу месяцев в году; и здания эти расположены были так, что опоясывали собою дворец; и в каждом из этих зданий жили по тридцати наложниц — каждая в своем отдельном помещении; и таким образом вокруг дворца было триста шестьдесят отдельных помещений.

И, соблюдая справедливость, царь Омар посвящал одну ночь каждой из наложниц поочередно, и таким образом он проводил с каждой из них всего одну ночь в году и не видел ее более до следующего года. И так поступал он всегда в течение очень долгого времени на протяжении своей жизни. Недаром он славился и своей удивительной мудростью, и своей мужской силой.

Но вот однажды по произволению Повелителя всех тварей одна из наложниц царя Омара забеременела; и об этом вскоре узнали во дворце, и весть эта дошла до царя, который возрадовался безмерною радостью и воскликнул:

— Да будет угодно Аллаху, чтобы все потомство мое состояло лишь из детей мужского пола!

Потом он приказал занести в книгу летописей своих тот день, когда забеременела наложница его, и начал осыпать ее подарками и милостями своими.

Между тем Шаркан, царский сын…

Но в этот момент своего повествования Шахерезада увидела, что приближается утро, и с обычною скромностью отложила рассказ свой до следующей ночи.

А когда наступила

она сказала:

Между тем Шаркан, царский сын, также узнал о беременности наложницы и сильно опечалился, особенно потому, что новорожденный мог сделаться его соперником в наследовании престола. И он решил в душе своей непременно погубить ребенка этой наложницы в случае, если бы он оказался мальчиком.

Вот какие мысли были у Шаркана.