Ты – моя собственность

Все темно-серое: стены, потолок, роскошное шелковое белье. Свечи. Их неровный трепещущий свет плавал в воздухе, переливался миллионом солнечных зайчиков, вспыхивал искрами в длинных рыжих прядях, ореолом рассыпавшихся вокруг головы, отчего казалось, что постель объята огненным пламенем. Картинка расплылась, потекла радужными кляксами…

Я что, плачу? Нет! Я ужасно зла. Я просто в ярости!

Лежу и не могу шелохнуться, скованная магическими путами. Руки вытянуты над головой, ноги раздвинуты. Подходи и пользуйся, блюдо подано. Проклятые темные со своей проклятой магией! Странно, что рубашку оставили. Тонкое кружево, нежное и невесомое, словно воздушный поцелуй из прошлого… От собственной унизительной беспомощности хотелось выть, как волчице на луну. А еще было страшно. Очень страшно. До одури. Этот страх змеей свивался в животе, плескался в горле, грозя прорваться истерикой. Нет. Я сильная, я выдержу. Пусть делает, что хочет, от меня ничего не дождется. Ни слезинки, ни крика. Пусть хоть на куски режет!

Король стоял у постели и пристально рассматривал меня. Я хотела отвернуться, чтобы не видеть его смазливую физиономию. Наверняка считает себя красавцем, и сам ошалевает от своей неотразимости. Впрочем, темным не нужно быть красавцами, чтобы быть неотразимыми… У них для этого есть магия.

Отвернуться не получалось. И мне приходилось смотреть в лицо мучителя. Волнистые волосы, светлая кожа, точеные черты надменного лица. Что же он медлит? Блюдо не по вкусу? Ожидание словно изощренная пытка. Может, мне повезет, и он решит, что не голоден? Мне. Повезет. О, боги… О везении даже думать смешно, после всего того, что случилось.

Наконец, король пошевелился. Похоже, увиденное ему понравилось. Он одобрительно хмыкнул, наклонился надо мной, и через секунду холодная сталь коснулась моей шеи. Что я там про «резать на куски» говорила? Я судорожно сглотнула и почувствовала укол.

– Не дергайся!

Острое лезвие молниеносно скользнуло вдоль тела, рассекая рубашку сверху донизу. Тонкое кружево разошлось, обнажая белую кожу без единой царапинки. Я выдохнула и с ненавистью уставилась в немигающие глаза короля. Тот с наслаждением втянул носом воздух, словно наслаждаясь моим унижением, страхом и яростью.

Вот как? Не доставлю ему такой радости! Я зажмурилась и крепко сжала зубы.

Теплая мужская рука нырнула под легкую ткань, медленно прошлась по телу, слегка задевая груди, которые тут же набухли, стали болезненно чувствительными. От горячего дыхания над ухом по коже побежали мурашки. Что он там делает? Повернув голову, я распахнула глаза и вздрогнула, наткнувшись на горящий взгляд. Мгновенно стало жарко, и в этом неправильном жаре таяла злость, сменяясь непонятной истомой.

Он неотрывно гладил мое тело, спускаясь все ниже. Это движение сводило с ума, отдаваясь томительным спазмом между ног.

Я судорожно сглотнула, чувствуя, как наливается тяжелым жаром низ живота. Боги, что со мной происходит?! Я до крови прикусила свою щеку, пытаясь прийти в себя, избавиться от неуместного и неправильного ощущения…

Я не должна! Нужно постараться отвлечься. Думать о другом. Например о том, как я вообще оказалась здесь, в этой комнате и в этой роли.

Я убежала из дому.

Это даже звучит невероятно. Из таких мест не убегают, там живут и радуются жизни… Жизни в достатке и счастье. И это все я сменила на темную и сырую комнатушку таверны. И нисколько об этом не жалела.

Тусклая свеча почти догорела, и только поэтому я могла понять, что прошло уже два часа с небольшим. Два часа?! Гильом оставил меня здесь целых два часа назад? Сказал, что пойдет к трактирщику и попытается выбить комнату получше, где не будет так отчаянно дуть из окна. Как будто девушке может быть дело до сквозняка, если ей удалось оседлать ветер! Хотя тут действительно холодно. Чертов трактирщик мог бы получше замазать щели в стенах! Я повозилась на кровати, плотнее закутываясь в потертое одеяло. Грубая ткань неприятно и шершаво коснулась кожи там, где ее не прикрывала тонкая шелковая рубашка. Роскошная, соблазнительная рубашка, одно удовольствие трогать.

Я провела руками по нежному кружеву. Сколько раз я мечтала, томясь ночью в своей комнате, богатой и нарядно украшенной, как вот точно так же меня будут касаться руки Гильома… От этой мысли щеки вспыхнули, а сердце ухнуло куда-то вниз, взметнув стайку бабочек… Ну где же он? За два часа можно было перебрать все комнаты во всех трактирах этого мелкого городишки! А может, в замке обнаружили мое исчезновение? Может, слуги темного схватили Гильома и теперь пытают?!

Нет, чушь. Я все хорошо продумала. Меня не хватятся до утра. А утром…

Я представила себе до смерти перепуганное лицо сестры и укоризненный взгляд ее мужа, темного. Представила, как милая дорогая Сандра покачает головой: взяли оборванку в семью, поселили рядом с детьми, а она – нож в спину. И все они будут правы. Сбежала, опозорила их, да еще и прихватила драгоценности.