Ты мне не муж!

— Полина, мы расстаёмся! Я устал от постоянных упреков, необоснованной ревности и недовольства! Я хочу нормальную семью, где меня будут любить, ценить и понимать!

Глеб скидывал вещи в сумку, а я стояла неподвижно, и даже слова вымолвить не могла, только рот открывала как рыба и немигающим взглядом наблюдала за мужем.

— Квартира и машина остаются тебе. На первое время я оставил тебе налички, после — крутись сама!

— Кто она? — Только и смогла вымолвить. Глеб присел на кровать, взъерошил свои волосы и взглянул на меня, как будто размышлял, стоит ли говорить.

— Она та, кто меня понимает и ценит. — Мне кажется я услышала, как мое сердце разбивается на тысячи осколков…

— Я ее знаю? — Хрипловатым голосом спросила, закусывая губу. Только не реви, не сейчас! Не показывай ему свою боль — повторяла я себе раз за разом.

— Не важно Полин. — Мы смотрели друг на друга, не отрывая глаз. Я пыталась запомнить каждую черточку, каждый сантиметр.

Хотелось забраться к нему на колени, как я обычно делала, когда мне было больно, прижаться к груди, и чтобы его руки гладили меня по спине, а губы нашептывали слова утешения.

Я даже не обратила внимания, когда наша семья разрушилась. Просто в один миг все стало по-другому. Ни дня не проходило, чтобы мы не поругались — даже по мелочи.

Домашняя атмосфера стала нагнетать, и Глеб все чаще не ночевал дома.

В голове мелькали картинки счастливых моментов: первое свидание, первая ночь, свадьба….

Мы мечтали о большой семье. Ох, как же мы мечтали о детях. Глеб всегда хотел, чтобы детей было не меньше двух, но увы за пять лет ничего не получалось. Мы даже хотели прибегнуть к ЭКО, но врач уверил, что я смогу забеременеть сама. Вдруг так стало жалко себя, и я не выдержала: губы задрожали, глаза увлажнились, и по щекам покатились слёзы.

Я услышала протяжной вздох, и скрип кровати, а потом сильные и такие родные руки загребли меня в свои объятия. Уткнувшись в его грудь, я вдыхала такой родной аромат, и не могла надышаться, ругая себя за свою слабость.

— Ну все маленькая, не плачь. — Глеб гладил меня по голове, пытаясь успокоить. — Мы только топим наши отношения. Ты же сама видишь, что у нас ничего не получается

Я отстранилась, заглядывая в его глаза и пытаясь найти хоть толику надежды. Всматриваюсь до боли желанные губы и замечаю, как Глеб сглатывает, а у меня перехватило дыхание, и я просто перестаю себя контролировать.

Тяну руку, и провожу ладонью по щеке. Пальцы чувствуют идеально ровные скулы, и едва ощутимую щетину, руки спускаются к груди и чувствую, как сильно колотится его сердце.

Закусив губу, начинаю расстегивать пуговицы на его рубашке. Глеб не шевелится, но я ощущаю его взгляд, будоражащий кровь.

Он хватает меня за подбородок и со всей дури впечатывается в мой рот. Мы словно сошли с ума. Я задыхаюсь от его губ, подставляю шею для обжигающих поцелуев, спускается к ключице, а затем снова находит мои губы, — истязая и всасывая до приятной боли. Руки блуждают по моему телу, он. везде: на бёдрах, груди, животе..

Не помню как мы оказались без одежды, нас одолевала страсть. Мне кажется за все пять лет, в наших отношениях не было столько страсти, как сегодня. Всю ночь мы не сомкнули глаз, я пропитана каждой клеточкой от его поцелуев. На утро, когда проснулась, Глеба уже не было, а на тумбе лежало его обручальное кольцо. Легла на его подушку, вдыхая аромат оставшийся после мужа.

Он ушёл…Оставляя после себя пустоту…

Глава 2

5 лет спустя.

— Маша, давай быстрее, мы в садик опаздываем!

— Хорошо мам.

Сегодня важный день. В ресторане где я работаю поваром, сменился директор. Дмитрий Викторович начал сдавать позиции, и выставил наш ресторан на продажу. Купил его какой-то хорошо обеспеченный мужик из Москвы. Девчонки с работы его пробили по интернету, говорят что информации практически нет: четыре года был коммерческим директором в фирме «Альфастрой», есть сеть кафе, и несколько ресторанов, а так же недавно развёлся с женой.

Я очень дорожу этим местом. После того, как родилась Машуня, было очень тяжело, и морально и материально. Помощи ждать не от кого, родителей давно не было в живых, помогала только моя подруга Светочка. Если бы не она, я не знаю чтобы с нами было.

Она меня утешала когда ушёл Одинцов и когда я обнаружила две полоски, помогала справляться с токсикозом и оправится от предательства Глеба.