Ты где был, Петров?

Был день. Он прошел. Кончился. Растворился в  промозглой осенней мокрети, и пришел вечер.

Был конец сентября. Владимир Георгиевич стоял на ступенях перед зданием рабочего клуба. Лекция кончилась, и все разошлись. Унылая изморось который уже день висела над городом. Асфальт был мокрым, и в нем отражались огни. Это было бы красиво, если бы не было так промозгло. Владимир Георгиевич поднял воротник плаща и шагнул на мостовую. В этот момент его окликнули, и он приостановился, глядя, как к нему спешит высокий плотный мужчина.

— Я вас провожу немного, вы не возражаете? — искательно спросил он. — Вы ведь к метро идете?

Владимир Георгиевич слегка пожал плечами и молча двинулся по тротуару, предоставив своему незваному попутчику первым начать разговор. Тот не заставил себя ждать.

 — Я был на вашей лекции. Видел ваши слайды...

— Да? — вежливо отозвался Владимир Георгиевич.

Слайды были его и сильным и слабым местом. На других таких лекциях слайдов не показывали. Он — показывал, зато видеозаписями не пользовался. По его мнению, от них за версту разило липой. Правда, на слайдах тоже почти ничего нельзя было разобрать — видно было, что их переснимали не один десяток раз. Поэтому он и ответил так обезличенно и ждал, что еще скажет незнакомец.

— Я не знаю, что вам сказать... — смущенно пробормотал мужчина. — Думаю, вас как специалиста это должно заинтересовать... Короче говоря — вот!

Он достал из кармана несколько фотографий и протянул их лектору. Тот нехотя взял их, глянул и сразу остановился. Как раз над ними оказался фонарь. Владимир Георгиевич поставил свой дипломат прямо в грязь, медленно перебрал все фотоснимки, вглядываясь в них, и поднял наконец глаза на своего терпеливо ждущего спутника.

— Всё это так неожиданно... — протянул он, соображая, кто же стоит перед ним. — Фотомонтаж я исключаю, это было бы неинтересно. Вы сами фотографировали? — потряс он в воздухе пачкой снимков.

— Сам... — улыбнулся мужчина. 

— Что же мы стоим? — спохватился вдруг Владимир Георгиевич. — Надо пойти куда-нибудь, не стоять же так, на улице.

— Поздно уже, мне в гостиницу пора...

— Действительно поздно... — Он всё еще не мог прийти в себя. — Да что же мы, хоть познакомиться... Зовут меня Владимиром Георгиевичем, фамилия — Петров. Да вы ведь знаете, были на лекции.

Незнакомец согласно кивнул и тихо представился:

— А я Иванов, Василий Васильевич.

— Иванов — Петров. Сидорова не хватает! — хихикнул Петров. Он никак не мог взять нужный тон. — Третьего, говорю, не хватает. И сообразили бы на троих. А может быть, все-таки зайдем куда-нибудь, посидим?

Иванов бросил на Владимира Георгиевича короткий взгляд.

— Не стоит. Мне завтра с утра в Управление. Я ведь здесь по делам. Лучше давайте завтра созвонимся.

— Лады! — преувеличенно бодро отозвался Владимир Георгиевич. Ему было немного неловко: не привык выглядеть простачком-выпивохой. Да и в ресторане был бог знает когда. Теперь, с переходом разговора на деловые рельсы, он почувствовал себя увереннее. — Запишите мой телефон.

— Я запомню, — медленно сказал Иванов. Владимир Георгиевич посмотрел на него. Лицо его было спокойным. И терпеливым. Или усталым. Нет — терпеливым, словно он заранее знал, что ему скажет Петров.

«Тьфу, черт! Он со мной как с ребенком разговаривает!» — раздраженно подумал Владимир Георгиевич. Подумал и тут же одернул себя — мало ли какая у него манера разговаривать. Он обратился к своему новому знакомому, протягивая руку, в которой так и были зажаты фотографии.

— Оставьте себе. У меня еще есть, — так же раздельно сказал Иванов. — Значит, до завтра? Я позвоню вам около одиннадцати, если не возражаете.

Он коротко кивнул и пошел, ступая прямо по лужам. Его высокая прямая фигура еще долго была видна, то становясь отчетливой, когда он проходил мимо фонаря, то почти исчезая в темноте.

Придя домой, Петров еще раз рассмотрел фотографии. Сделаны они были хорошо. Слишком хорошо для  любительских снимков.

— Широкоформатной камерой снимал, — буркнул Петров и пошел в прихожую — позвонить приятелю,  работавшему в фотолаборатории. Тот оказался дома, и Владимир Георгиевич быстро договорился с ним об экспертизе снимков.

Войдя в комнату, он задумчиво остановился перед столом с рассыпанными по нему глянцевито отсвечивающими отпечатками. Что-то ему не нравилось в этом Иванове, и он никак не мог понять, что именно: то ли фамилия, то ли манера держаться, то ли его неожиданное появление с этими необычными фотографиями...

На всех снимках — в цвете, в нескольких ракурсах, в полете и на земле — были изображены послужившие темой сегодняшней лекции Владимира Георгиевича неопознанные летающие объекты, а попросту говоря — пресловутые «летающие тарелки».

Петров спал крепко и без сновидений. Проснулся за пятнадцать минут до будильника, выключил его и пошел на кухню, шаркая тапочкой и стараясь на ходу поплотнее вдеть в нее ногу. В окно брезжил отвратительный утренний полусвет. Из открытой форточки тянуло сыростью, и он понял, что погода за ночь не улучшилась.