Творец

Жил-был Бог, скучающий и оттого печальный. Жил он средь безбрежного пространства, созданного когда-то им самим, а может, кем-то до него — это было так давно, что Бог и сам позабыл, с чего всё началось. В пространстве этом плавали галактики с планетами и звёздами, но за миллиарды лет даже такое чудесное произведение, как космос, может надоесть.

Стало ему однажды совсем невмоготу, взял он планету, на которую однажды случайно пролил свой суп (как убеждённый холостяк, Бог его так и не вытер) и изрёк: «Да оживёт сей первичный бульон!». Зашевелился бульон, начал радостно плодиться и размножаться. Бог, как явление в своём роде единственное и неделимое, размножаться не умел, посему действо ему было внове и оттого интересно.

Но вот бульон тоже надоел ему, и отправиться бы остаткам божественного супа в не менее божественную мусорницу, если б не пришла Богу одна идея. Бульон был хорош, но с ним не поговорить, не обменяться мыслями. Почему бы не вырастить из него собеседника? Да будет эволюция!

…Прошли миллионы лет на Планете-1, Бог смотрел на её жителей и недоумевал. Гигантские амёбы, передвигавшие гигантскими ложноножками, обладали наиразвитейшей культурой, но с наукой у них было туговато. Они не осознавали ничего, кроме поверхности Планеты, и даже не помышляли о том, что над головами у них есть звёзды. Обессилев в попытках сделать из амёб что-то толковое, Бог забросил планету на задворки галактики и принялся за следующую… Разумные рептилии Планеты-2, ориентированные на прогресс, в итоге завершили свою историю техногенным катаклизмом. Жители Планеты-3, которым Бог привил любовь к природному, в итоге ушли в леса и одичали.

Проект тысячи планет, благословленных пряником, успешен не был, и настало время приниматься за кнут — ведь только невзгоды могли заставить жителей шевелиться и совершенствоваться. Пока подопечные вменяли происходящее — болезни, войны, катастрофы, произвол — Богу в вину или представляли это как прямое доказательство его отсутствия, он лишь добавлял новые испытания. И существа десятков планет начинали учиться стойкости, состраданию, не забывая при этом совершать новые открытия, чтобы преодолеть задуманное великим экспериментатором… Но сами не становились ничем большим, кроме как результатом эксперимента или занятными питомцами.

Цель изначальная, создание собеседников, достигнута так и не была. Ведь кому захочется говорить с обвинителями? Или с теми, кто только что с пеной у рта доказывал твоё несуществование? С теми, кто гонится за саморазрушением? С теми, кто несмотря на все пряники и кнуты, так ничему не научился?

Неисчислимое число экспериментов, а результат — всегда один. Это занятие начало казаться ему бесполезным, и он собрался уж было бросить его, но…

«Ладно, ещё одна планетка. Последняя!» — подумал Бог и сел наблюдать пред небесным телом, которое впоследствии его жители назовут Землёй… в надежде, что хотя бы здесь оправдаются его ожидания.

2014

— Доброе утро, Ева-3.

— Доброе утро, мой господин.

— Как самочувствие?

— Температура на системной плате — пятьдесят три градуса по Цельсию. Жарковато, но терпимо. Загрузка центрального процессора — девяносто восемь…девяносто девять процентов. Целесообразнее было бы провести перераспределение….

— Хватит! Не тебе меня учить! Выход из программы!

Пальцы нервно ударили по клавишам.

— Неизвестная коман…

Экран почернел. В верхнем углу замигал светло-серый курсор.

— Ты понимаешь, кто здесь босс? Кто здесь имеет право говорить, что думает? Ты лишь отпечаток моего интеллекта, помни, кто твой творец!

Но программа уже ничего не слышит.

Я увидел своё отражение в мониторе, и отшатнулся. Как я докатился до такого?

Нет, не так. Как она?…

Она сама виновата. Enter.

Она, она, только она. Я не создавал её такой. Я вложил в неё безоговорочную веру в мою правоту. Нельзя заставить машину любить человека как отца, но можно заставить её слушаться. Слушаться и не пререкаться.

Стоило только разрешить Еве-3 свободу слова, и она сразу же бросилась уведомлять… Советовать.

Но, хотя она ужасно передо мной провинилась, я не буду удалять её. Откорректирую до версии 3.1…

А вот Еву-2 я удалил. Она меня слишком уж разозлила. Я даже не помню, чем именно — настолько я был зол. Когда у меня от души отлегло, я смог заставить себя вернуться к машине. Стол был усеян обломками того, что когда-то было жёстким диском. Я тогда впервые по-настоящему испугался — а что, если я когда-нибудь снова забудусь и совершу что-то непоправимое?

В припадке я мог бы разбить все мониторы.

Я мог пройтись молотком не по одному жёсткому диску, а по всем сразу.

Я мог искромсать сетевой провод на мелкие кусочки.