Туманная река

В гулкой тиши мерно плескалась ленивая вода, и слышались размеренные удары весел о стекольную гладь неизвестного водоема. В очень плотном молочном тумане трудно было определить, по озеру плывет лодка или по реке. Я приподнял весла над водой и задержал дыхание. Однако никакого даже мало-мальского звука не долетело до моих ушей. И даже волна перестала биться в днище лодки. Мир водоема прислушался ко мне, как я прислушивался к нему. Под стоячий камень вода не бежит, подумал я и снова приналег на весла. Эта мысль, не смотря на сюрреализм происходящего, показалась мне смешной, так как вода как раз и текла вокруг, и подо мной и слева, и справа. Главное плыть в одном направлении решил я, а дальше, может быть, этот противный туман рассеется, и тогда я еще побарахтаюсь.

Кстати это одна из моих ярких черт, никогда не сдаваться, даже в пасти у всех неприятностей во Вселенной. Странное дело, черту характера своего я помню, а как оказался здесь, и самое главное кто я, нет. Поэтому грести строго в одном направлении, сейчас была задачей номер один.

— Эй, парень! Ты живой? — сказал мужской голос.

— Вызывайте скорую! Тут парнишка разбился! — запричитал женский.

Эти крики людей раздались в моей голове так, как будто на ушах были стереофонические наушники. Я посмотрел по сторонам в поисках разбившегося парнишки, однако вокруг был неизвестный водоем и все тот же белый туман. Галлюцинации решил я, и продолжил грести дальше.

— Расступитесь, расступитесь, граждане, — вклинился в мой мозг еще один строгий женский голос, — здесь нет ничего интересного. Пульс нормальный, жить будет, берите его на носилки. Расступитесь граждане!

Стоп, подумал я, вспомнил, я ведь фотограф, и даже не плохой фотограф. Точно, я снимал птиц и зверей в Красновишерском заповеднике, и… А сейчас я на рыбалке, осталось только вспомнить свое имя, и…

— Удивительный случай, упал с двухэтажного дома, и практически никаких повреждений, — я снова услышал в голове строгий женский голос.

— Да, отделался мальчонка сотрясением мозга, — женскому голосу ответил мужской голос с хрипотцой, — случай не уникальный, но редкий. Нужно будет об этом в журнал написать.

— Вы там прекратите в моей голове разговаривать! — крикнул я, усиленно работая веслами, — пишите куда хотите, хоть в ООН, но заткнитесь, пожалуйста, я можно сказать на рыбалке. В тумане немного заблудился. Не сбивайте меня с курса!

— Сейчас мы его под капельницу, положим, — продолжил мужской голос в моей голове, игнорируя мои протесты, — подадим ему питательную жидкость, ничего скоро оклемается, организм молодой, здоровый.

Не выдержав нахальства неизвестных мне голосов, которые решили, что мой мозг самое место для различных бесед, я вспылил. Кстати, это еще одна яркая черта моего характера, с которой я мучаюсь уже сорок шесть лет. Если бы не эта черта, то сидел бы я сейчас в уюте, на тепленькой хорошо оплачиваемой работе, и что самое главное до сих пор был бы женат. Но ведь чуть что не по мне, я всегда взбрыкивал. Вот и сейчас я встал в лодке на две ноги, взял весло в руки, и что было мочи, размахнулся и швырнул его куда-то в туман.

— Получи фашист весло от советского гребца! — выкрикнул я, после чего потерял равновесия и упал головой в ледяную воду.

В глаза ударил яркий свет, а внос запах каких-то лекарств.

— Анатолий Порфирьевич! — заголосила молоденькая девушка в белом халате, — ваш паренек очнулся!

— Я же говорил, организм молодой, очухается, — ко мне подошел невысокого роста коренастый доктор с седой бородкой, — ну что летчик испытатель, как самочувствие?

— Сорок секунд полет нормальный, дядя, — сказал я голосом какого-то пацаненка.

— Смотри как ты, Наташа, — сказал доктор молоденькой курносенькой санитарке, которая мило захихикала, — упал с двух этажного дома, а чувство юмора осталось. Ты чего там забыл?

— Удочку, наверное, забыл. Смотрю, вода кругом, вода, туман, а удочки нет. Ну, разве так ходят на рыбалку? — ответил я, чтобы хоть как то наладить контакт.

— Анатолий Порфирьевич, мальчик, наверное, бредит, — догадалась санитарка Наташа.

— Шоковое состояние, — кивнул доктор в ответ, — ничего организм молодой, ты еще коммунизм нам построишь, — подмигнул он мне.

— Мы с вами, между прочим, еще на брудершафт не пили, а вы мне тыкаете, — промямлил я, так как голова начала сильно кружиться, — не вежливо это дядя. И еще одно, ни коммунизм, ни социализм, ни капитализм с перестройкой, я строить, не намерен, хочу просто жить по-человечески.

На этих словах меня сильно замутило, и, свесившись с кровати, я испортил чистый кафельный пол в больничной палате остатками непереваренной пищи.

— Простите, это вышло случайно, — сказал я и провалился в сон.