Туман

Он знал, что миллиарды и миллиарды

ничего не знают и ничего не хотят знать,

а если и узнают, то поужасаются десять

минут и снова вернутся на круги своя.

А. и Б. Стругацкие, Пикник на обочине

Видел ли я гостей с других планет? Да, я видел их. Встреча с пришельцами стала самым замечательным событием в жизни глубокого старика, пережившего несколько войн и революций и преодолевшего путь от обычного лондонского беспризорника, сына бывшего солдата-пьяницы, до хозяина судоходной империи.

Это случилось, когда пиратское судно "Орлиное крыло" шло к берегам Лондона, чтобы получить новый патент на каперство от английской короны. Заложенный в 1640 году, корабль уже к середине века стал легендой Карибского моря. По всей Тортуге ходили слухи о дьявольской удачливости капитана Генри Грейхэма, и моряки дрались за место на судне, когда оно бросало якорь в бухте перед очередным рейдом.

Постоянным гостем на корабле была Эмилия Блэквуд — красивая леди с аристократическими чертами лица и волнистыми волосами золотистого цвета. Мне, тогда еще совсем мальчишке-юнге, она представлялась лучезарной солнцеликой богиней, случайно оказавшейся среди простых и недостойных ее взгляда смертных. Девушка принадлежала к высшему свету, не знавшему тягот и невзгод низов, но жажда приключений и нрав авантюристки привели её на пиратский корабль. Видимо, молодость и праздность роскошной жизни требовали пикантных любовных историй и захватывающих дух приключений без риска для жизни, и плавание вместе с непобедимым Генри Грейхэмом представлялось ей именно таким предприятием.

Все началось на полпути из Нового Света в Англию, когда одним хмурым утром мы нашли на палубе тело матроса, лежащее в крови. Многие моряки указывали на молчаливого Эйбелла Хэрриса, который накануне ссорился с покойным.

— Эйбелл Хэррис, ты обвиняешься в убийстве! — заявил капитан Генри Грейхэм, стоя впереди встревоженной толпы.

Эйбелл сдержанно ответил:

— Капитан, я невиновен. Видит Бог, Роджерс был редкой скотиной, но я и пальцем бы его не тронул…

— Око за око! Вздернуть паскуду на рее! — роптали матросы, сверкая злобными взглядами.

— Подождите! — вмешалась леди Эмилия, — у него есть право на суд — дождемся прибытия в Лондон, чтобы передать его властям.

— Вздернуть! Вздернуть!.. — напирала толпа.

— Почему ты молчишь, Генри Грейхэм! — возмутилась Эмилия. — Неужели знаменитый “Корсарский лев” позволит вот так просто растерзать человека?!

Топла продолжала напирать. Ее сдерживали лишь самые преданные соратники капитана. Обвиняемый Эйбелл Херрис стоял за их спинами, в ужасе косясь на скрюченные пальцы самых ярых матросов, которые пытались дотянуться до его горла. Прогремел выстрел: Генри Грейхэм разрядил один из пистолетов в воздух. Все замолчали и уставились на своего капитана.

— Леди Эмилия права. Мы передадим его суду, когда достигнем Лондона, — после минутной паузы нехотя сказал Генри Грейхэм.

— Но, капитан, законы братства требуют повестить ублюдка, вспороть ему живот, а потом пустить поганый труп на корм рыбам! — возразил один из матросов.

— Посадим его в трюм. Его повесят в Лондоне после суда, поэтому законы братства нарушены не будут, — ответил капитан, хмуро поглядывая на Эмилию Блэквуд.

Толпа зароптала, но, подгоняемая соратниками капитана, начала нехотя расходиться, продолжая перешептываться:

— Околдовала капитана, точно вам говорю…

— Ведьма…

— Помяните мое слово, мы еще хлебнем с ней горя…

— Покойник на борту — плохой знак…

— Этот корабль проклят…она ведьма…

*****

Позже, натирая палубу возле каюты капитана, я услышал голоса из приоткрытой форточки. Каюсь, притаился и начал подслушивать. Вот, что мне довелось разобрать:

— Эмилия, ты должна понимать, насколько это опасно! Команда на гране бунта! Она уверена, что Хэррис — убийца. Мне следовало…

— Я не могла просто стоять в стороне, когда ты решил отдать его на варварскую казнь! Нельзя идти на поводу у кровожадной толпы!

— Ты считаешь, что вправе вмешиваться? Это корабль, Эмилия! Капитан здесь — я, и мои решения должны быть окончательными! Тут нет места мягкости и сентиментам! Чтобы сохранить команду сплоченной, приходится принимать жесткие решения.

— Я всегда была готова поддержать тебя в трудную минуту. Но, право же, я теперь сомневаюсь, тому ли человеку отдала свою душу и сердце!..

— Эмилия!..

— Ах, оставьте меня!

*****

На следующий день корабль вошел в густой туман. Дальше десяти-пятнадцати шагов ничего не видно — сплошная белая пелена. Стрелка компаса принялась странно вращаться, словно ее раскручивала какая-то дьявольская сила. Раньше в этих широтах никогда не было подобной чертовщины, из-за которой мы совсем сбились с курса и заблудились.

Прошла неделя, а туман все висел над палубой и компасы крутились как одержимые. Ропот матросов о том, что все это проклятие, наведенное Эмилией, стал переходить в свирепые выкрики.

— Она приносит несчастье!

— Эмилия — ведьма!

— Вздернуть сучку!