Туарег. Золотое проклятие

«На первых порах вся она – только пустота и безмолвие, но это потому, что она не открывается первому встречному. Ведь и в наших краях любая деревушка таит свою жизнь от стороннего глаза. И если не оставить ради нее весь мир, не сжиться с ее исконными обычаями, нравами и распрями, никогда не поймешь, что она для тех, кому она – родина». –Он знал эти строки-завет великого французского философа Антуана де Сент-Экзюпери наизусть… И всегда поражался, как человек из другой культуры, из другого мира, мог так чувствовать Ее… Великую, бескрайнюю, загадочную… Пустыню… Ответ настиг ее многим позже, когда он открыл для себя удивительную истину- на свете были люди, рожденные в разных странах, с разным цветом кожи, менталитетом, с разными судьбами, но все они были при этом объединены в удивительную общность… Всех их по какой-то странной, неведомой причине тянула к себе Пустыня… Эта общность образовывала между этими людьми магическую, почти сакральную связь… Она была сильнее многих условностей. Она была сильнее цивилизационных правил приличия… Она просто связывала и все… Связывала невидимыми путами раз и навсегда, делая из чужих людей братьев не по крови, но по духу… Или повенчанных… Повенчанных песками… Пеклом… Бесконечностью…

Таким человеком для него стала Иштар… Она ворвалась в его жизнь вихрем песка, шквалом самума, по силе равному цунами на море… И когда он смотрел в ее глаза, он знал, что это мактуб, что это судьба, что это его дорога- и ее дорога, переплетенные воедино… И пусть эти дороги проходили по хребтам барханов, танцующих по воле ветра и постоянно меняющих свои очертания, он знал, что этот путь будет общим…

Знал уже тогда, когда она бросила на него игриво-лукавый взгляд, газуя на своем мотоцикле и оставляя позади в облаке песка. Знал, когда спасал ее от лап похотливых уродов, наслаждающихся ее унижением и красотой невинной плоти в шаге от того, чтобы испачкать, растоптать, порвать… Знал, когда погружался в тревожный сон, чувствуя ее запах и тепло за завесой из верблюжьей шкуры, служившей между ними единственной физической преградой… Знал, что интерес и судьба приведут ее к нему, заставят прикоснуться к его тлеющей в жажде ее прикосновений коже… Знал, когда подминал под себя и делал своей… Знал, когда мечтал запрятать свое серебряное сокровище от всех глаз мира в своем доме в оазисе. Знал, когда жадно, до истощения и охрипшего голоса любил ее, ослепленный одной только мыслью о том, что она может принадлежать другому, быть с другим, любить другого… Когда туарег любит, он читает стихи на тифинаге (прим.– консонантное письмо, используемое для записи берберских языков) своей возлюбленной. И он читал… Шептал ей, изможденной, залюбленной, заласканной в его руках после ночи сумасшествия, когда точно знал, что больше никогда ее не отпустит от себя, когда прижимал ее тонкий стан к своему мускулистому телу и чувствовал, как кожа покрывается мурашками от одного только их соприкосновения, когда одевал на ее ногу тот самый браслет… Браслет любви, как называла его ее мать… В той, другой жизни…

Белькасем был уже достаточно взрослым мальчиком, чтобы помнить день, когда мать ушла от отца… Это произошло тогда, когда он привел в дом вторую жену… Не прошло и пары дней, как он сбежал в пустыню к матери… Она вернулась к своему племени, принятая с распростертыми объятиями, как того требовали традиции туарегов. Те никогда и ни при каком раскладе не осуждали женщин, зная, что женское сердце знает лишь одну истину-любовь. Любви оно и верит… Женщина туарегов вправе была уйти от мужчины, вернуться в семью, забрать детей…

Когда в тот же день к вечеру Кадаф ворвался в лагерь на нескольких внедорожниках в поисках Луньи, разговаривать к нему вышел аменукал, вождь племени.

–Уезжай. Здесь больше нет женщины, которая тебе принадлежит…

–Позовите ее!-кричал он,– Лунья!-адресовывал в небо, разрывая его безмятежный покой своим отчаянным криком.– Вернись! Ничего не изменилось! Я люблю тебя! Я сделал этот ради нас, чтобы дать вам всем большего! Ты будешь королевой! Моей королевой!

Она не вернулась… Она больше ни разу даже не заговорила с ним…

Белькасем тоже не хотел, но Лунья требовала обратного…

–Он твой отец, сынок… Мои отношения с ним значения не имеют…

–Он сделал тебе больно…

–Нет, мальчик мой… Это судьба… Твой отец не виноват… Так было предначертано…

– Ненавижу его! Ненавижу!

–Не надо ненавидеть, мой отважный Туарег! Ненависть- глупое чувство… Чувство слабых и отчаянных. Тех, кому нечего терять…

–Как ты можешь так говорить? Ты сама не ненавидишь?

–Нет, Белькасем. Мне есть что терять… Не хочу терять память о том, что было… Я любила… И люблю… Всегда буду любить, но теперь на расстоянии… Но от этого моя любовь не станет меньше…

–Тогда почему ты не с ним, мама? Он говорил, ты будешь его королевой… Что он сделал это для тебя…