Цвет мантии

Осенний лес, умытый коротким ночным дождиком, сверкал и переливался разноцветной листвой деревьев и раскатившимися по траве, словно из порванного ожерелья, редкими яркими бусинами брусники и поздней голубики. В янтарном пламени крон кисти рябины рдели, как раскалённые угли. Из травы то тут, то там выглядывали любопытные шляпки грибов: скромников белых или подберёзовиков и зазнаек-щёголей пятнистых мухоморов. Неяркое сентябрьское солнышко, которое радужными звёздами вспыхивало в притаившихся каплях утренней росы, пока ещё робко разливало вокруг своё золотое тепло. Пахло сладкой густой сыростью последних дней бабьего лета.

– Красиво-то как! – крутя головой, зачарованно протянула топавшая по лесной тропинке маленькая девчушка лет семи от роду. Чистые небесно-голубые глаза её под тонкими стрелками тёмных бровей выделялись на загорелом личике и ещё больше оттенялись тёмно-каштановыми прядками пушистых волос, выбившихся из-под косынки. – Вилька! – малышка слегка потрясла сжимавшую её ладонь руку идущей рядом девочки постарше. – Ну, скажи, что красиво!

– Красиво-красиво… – пробормотала та и нахмурила пшеничные брови, напряжённо прислушиваясь к звукам леса.

– Ой, Виль, – снова потянула её назад маленькая ручка, – смотри: голубичник! Давай остановимся, поедим!

Старшая девочка бросила быстрый взгляд на мелькнувшую рядом с тропинкой ягодную поляну, но не остановилась, а торопливо повела свою маленькую спутницу дальше. Странное предчувствие подгоняло её.

– Подожди, Ма́ря, не до того сейчас. Вот глянем быстренько, что там за лесом, и вернёмся ненадолго за твоей голубикой.

– Так ведь там же школа! – удивилась малышка, но Вилька осталась непреклонна, хмурясь всё больше и больше:

– Конечно, школа. Большая красивая школа чародеев. Говорят, что очень большая…

– А если нашу голубику кто-нибудь другой найдёт и всю съест? – провожая взглядом скрывающуюся за деревьями поляну, с сожалением спросила Марька.

– Не беда, лес большой. Побродим немного, не заблудимся.

– Ну, ладно, – согласилась девочка. Но вдруг жалобно спросила: – Виль, а вдруг меня не возьмут в эту самую школу? Вдруг я им не понравлюсь?

– Марьяна, не говори глупости! – отмахнулась старшая, напряжённо вглядываясь в едва наметившийся за деревьями край леса. – У тебя же по жилам вместо крови и то кровяной отвар бегает.

Малышка снова заулыбалась и огляделась вокруг:

– Всё-таки как красиво! Прямо как на лотке с бусами на большой ярмарке!.. Ой!

Лесная тропа внезапно кончилась, и деревья расступились в стороны, выпуская девочек на широкую луговину, также огороженную с дальнего края разноцветной осенней стеной. Ближе к лесу жались друг к другу небольшие домики неизвестного селения. По виду оно никак не походило на каменные строения Школы высокого чародейства, куда, собственно, и направлялись девочки, застывшие теперь в изумлении на опушке.

– Виля, а это что? – растерянно пролепетала младшая, не сводя огромных испуганно-удивлённых глаз с крытых дранкой крыш, подставивших старые скаты под тёплые лучи выползшего из-за деревьев солнца. Голос её дрогнул. – Мы что – заблудились?

– Не реви! – одёрнула её Вилька. – Просто где-то тропинкой ошиблись.

– Лучше бы нас мой папка до самой школы довёл…

– Лучше, – согласилась с маленькой Вилька. – Но ты же слышала, что ему сказали на заставе: во владения чародеев простым людям въезжать запрещено. Поэтому с тобой иду я.

Она положила на траву небольшой узелок, который несла в свободной руке, стянула с головы и перевязала косынку, тщательно заправив под неё тяжёлые русые волосы, заплетённые в толстую косу. При этом взгляд голубых глаз, почти таких же, как и у Марьки, только чуть темнее, но на таком же чистом загорелом лице, не отрывался от невесть откуда взявшейся здесь деревеньки.

– Пойдём, спросим, куда это мы забрели, – беря малышку за руку и подхватывая свой узелок, сказала Вилька и направилась к селению.

В деревеньке было необычно тихо. То есть из-за высоких заборов слышалось кудахтанье кур и негромкое посвистывание и кряканье уток, скрип и приглушённое хлопанье дверей, кое-где даже угадывались шаркающие звуки шагов. Но на широкой улице было совершенно пусто, будто попрятались все. Ни сплетничающих у колодца кумушек, ни играющих перед дворами детей или случайных прохожих – никого.

Вилька шла по деревенской улочке и всматривалась в заросли крапивы у заборов, словно что-то искала, но пройдя три или четыре дома, удивлённо остановилась посреди дороги, глядя по сторонам.

– И куда нам теперь? – подала голос не отстававшая от неё ни на шаг Марька.

– Не знаю.

– А тутошние тебе чего говорят?