Цукиёми: И жили они долго и счастливо...

Девушка пела в церковном хоре

О всех усталых в чужом краю,

О всех кораблях, ушедших в море,

О всех, забывших радость свою.

Так пел её голос, летящий в купол,

И луч сиял на белом плече,

И каждый из мрака смотрел и слушал,

Как белое платье пело в луче.

И всем казалось, что радость будет,

Что в тихой заводи все корабли,

Что на чужбине усталые люди

Светлую жизнь себе обрели.

И голос был сладок, и луч был тонок,

И только высоко, у Царских Врат,

Причастный Тайнам, — плакал ребёнок

О том, что никто не придёт назад.

(Александр Блок, 1905 г.)

* * *

Наруто с ужасом смотрел на лицо Учиха Обито, который больше не скрывался под маской Тоби-Мадары.

— Оглянись вокруг, Наруто-кун, — улыбнулся тот, отчего его правая изуродованная половина лица с красным шаринганом некрасиво дёрнулась. — Все твои друзья и товарищи мертвы. Твоя любимая Сакура, твой лучший друг Саске, твой учитель Какаши, Осьминог Би, все пять Каге. Разве ты не хотел, чтобы они жили долго и счастливо? Разве такой участи ты желал своим родным и близким?

В ответ ему осталось лишь закусить окровавленные губы, почувствовав горячие слёзы, которые неконтролируемо полились из глаз. У него осталась ещё чакра, почти не было ран, потому что Сакура ценой своей жизни исцелила его, но он с ужасом осознал, что его враг прав. Победить и остаться единственным на этом мёртвом поле боя… Слишком страшно. В горле джинчуурики девятихвостого стало сухо.

— Что ты хочешь от меня услышать? — спросил он, не узнавая своего голоса.

— Просто правду, Наруто-кун… — глаза злодея и антагониста выражали вселенскую скорбь.

— Я… Я не знаю… Что ты можешь сделать? Да! Они все мертвы, это ты убил их…

— Разве тебе не сказали о моём плане? Ради чего я вообще затеял эту войну?

— Не сказали? Что ты вообще имеешь в виду? Я не понимаю…

Обито посмотрел на него снисходительно:

— Значит, тебе не сказали о Цукиёми, о моём «Глазе Луны», который я собираюсь сделать?

— Нет, сказали! Это просто промывающее мозг гендзютцу! Просто иллюзия!

— Ха-а-а… — Учиха как-то по-детски улыбнулся, — какая наивность, Наруто-кун. Я не стал бы заморачиваться на такие разрушения, если бы хотел «просто иллюзию». В таком случае я мог бы просто посмотреть в зеркало и загипнотизировать себя. А я думал, та демонстрация, когда я отправил тебя и твою подружку в созданный мной мир, наведёт тебя на какие-то мысли. Не думал, что «надежда всего мира шиноби» настолько глуп…

Наруто пропустил мимо ушей эту подколку, уловив самую суть.

— Значит, ты хочешь создать новый мир?

— Да, новый мир, где нет боли и страданий, где будут живы твои и мои друзья, — в глазах «врага народов» зажглись счастливые маниакальные огоньки. — Только подумай: твои родители будут с тобой, клан Учиха будет жив и здоров. Саске не убьёт Итачи. Джирайю не убьёт Пейн, и Коноха не будет разрушена. Не говоря уже обо всех тех, кто погиб на этой никому не нужной войне… Моя любимая Рин будет жива, а я, — улыбнулся Обито, потрогав своё обезображенное лицо, — буду снова симпатичным тридцатилетним мужчиной…

— Звучит заманчиво… — хмыкнул он. — И в чём подвох?

— Если ты помнишь своё пребывание в том, созданном мире... — смущенно почесал затылок антагонист, — ...то, наверное, понял, что я ничего не могу контролировать. Я могу только создать идеальный мир, так сказать, задать исходные параметры. Но, — развел руками и пожал плечами Учиха, — что будет после этого, я не знаю… Ну, и мне требуется твоя помощь: для завершения техники нужен девятихвостый. Ты его получишь обратно, когда воскреснешь в том мире…

— Я буду помнить этот разговор и как всё было? — подумав, спросил Наруто.

— А хочешь? — Обито насмешливо закрыл глаз с риннеганом.

— Не уверен… Хотя… Думаю, что хочу.

— Так ты согласен, Наруто-кун?

Он с щемящим от боли сердцем огляделся. Взгляд зацепился за розовые волосы Сакуры, торчащие из-под обломков разрушенной скалы.

— Боюсь, ты не оставил мне выбора… Я согласен!

— А-а-а-а-а! — протяжный крик разнесся по утренней еще сонной Конохе. — Твою дивизию, Обито! Пять кунаев в твою тощую задницу!!! С какого перепугу я теперь женщина?! Какого Хаку ты инструкцию к своим обдолбанным техникам не читаешь, Мудрец Шести Путей недоделанный?!

Наруто осёкся, вспомнив слова антагониста о том, что «Глаз Луны» обмену и возврату не подлежит. Он заглянул в трусы, чтобы еще раз удостовериться в том, что он — это «она», что он уже определил по довольно выдающейся груди, а также на ощупь по отсутствию довольно важного органа. Теперь хотелось взглянуть правде, так сказать, в глаза… Или не совсем «в глаза».

— А-а-а-а-а! Я ранен! У меня кровь! В моих трусах кровь! — в комнату зашла красноволосая женщина лет сорока, в которой он без труда узнал свою мать.

Взглянув на него, Кушина зевнула и спросила:

— Ну и чего орём с утра пораньше?

— Мама? Мама… Мамочка! — Наруто подскочил к матери и начал обниматься. — Я так рад тебе, то есть... Рада тебя увидеть!