Цитадель души моей (СИ)

Третий волк прыгнул на меня из-за левого плеча. Я ждал его — учуял едва слышное чавканье сбоку, когда он, готовясь к прыжку, выдирал лапы из грязи. Но я и виду не подал, даже наоборот, немного повернулся вправо, оставив волка за спиной. И сразу же резко обернулся, выбрасывая гладиус перед собой. Удачно. Лезвие вошло летящему в прыжке зверю прямо под шею, чуть выше рёбер. Потом волчья туша навалилась на меня, и мы вместе рухнули в жидкую грязь. А вот дальше вышло уже не слишком удачно. Свободная рука, на которую я планировал опереться, без сопротивления ушла в вязкие глубины — а мне-то думалось, что край гати не так близко — и я погрузился в трясину с головой. Если лежащий на мне зверь еще способен шевелиться, или окажись поблизости еще один, то вынырнуть мне уже не светит.

Ну, этого я, похоже, прибил: туша не шевелилась, медленно погружаясь в топь вместе со мной. Я подергал правой рукой, пытаясь выдернуть меч — тщетно, похоже, за ребро зацепился. Ладно. Выпустил меч, оттолкнулся от неподвижной туши волка вбок, потом, опираясь на неё, поднял голову над поверхностью. Кулаком быстро стёр с глаз грязь и осмотрелся — чисто. Туман понизу всегда прозрачнее, это здорово нам с Вартом помогло сегодня. Подождал немного — нет никого. Неужто всех перебили? Хорошо бы, но рассчитывать на это не стоит. Первым делом — меч. Я осторожно привстал на гати, и, внимательно вслушиваясь в окружающую меня вязкую тишину, попытался перевернуть мёртвого зверя, чтобы достать своё оружие. Сразу не получилось — волк погрузился в грязь почти полностью, а трясина держала крепко. Но я ж упрямый. Поупирался, попыхтел, и — с протяжным хлюпающим вздохом туша подалась и перевернулась набок, больше похожая теперь на громадный шмат грязи. Я нашарил рукоятку меча, счистил, чтобы не скользила рука, болотную жижу с нее, уперся ногой в тушу, и дёрнул. Что-то хрустнуло в мёртвом теле, брызнула, враз смешавшись с грязью и побурев, кровь — и клинок вышел из раны. А ведь так и есть — впритирку к первому ребру я этому волчаре свой меч воткнул. Удачно вышло, что ни говори. Возьми я на полпальца ниже — лезвие бы соскользнуло, порезав, но не убив. Что бы потом со мной было — и гадать нечего.

— Шелест!

Это Варт. Варт-Зубастый. Двое нас с ним осталось из всей скриттуры. Вот так вот.

Думали, легкое задание. Отдохнем, думали.

— Слышу! — откликаюсь я. Звук вязнет в густом тумане и от этого создается обманчивое впечатление — будто в небольшой комнате стоишь, а не посреди болот, раскинувшихся на сотни югер вокруг.

— Что у тебя?

— Чисто. Еще одного прибил.

— Третьего? И у меня трое…

Варт замолкает, недоговорив, но я понимаю, на что он намекнуть хочет. Если мы правильно вчера убитых волков посчитали, то их шестеро должно было оставаться. Три у меня, три у Варта — вроде как всё?

— Не торопись, — отвечаю я, а сам приседаю так, что подбородок грязи касается, и смотрю вправо — почудился мне тихий всплеск оттуда. Но вроде нет никого. Туман уже не лежит сплошным слоем, он рвется клочьями и медленно движется, подгоняемый набирающим силу дневным бризом, дующим с далёкого Германского Океана. Самое опасное время — поди пойми, что там шелохнулось — клочок тумана или затаившийся зверь?

— Не торопись, — повторяю, — полчаса-час, туман сдует, тогда и пойдем. А пока — сидим.

Мало ли. Первый-то мой волк — вон он, с почти начисто срезанной головой в луже плавает. Третий тоже тут. А вот второго я не вижу — подраненным он от меня уполз. И хотя выглядел он неважно, клясться, что он где-то дохлым валяется, я не стану. Поберегусь.

Притаившегося в тумане волка от кочки, осокой поросшей, с трех шагов уже не отличить.

И один раз прыгнуть даже у смертельно раненого сил достать может. А уж затаиться у тропы, которая тут одна через болото идёт, у волка ума хватит. Умные они, верговские волки. Самих-то вергов у Новиомагуса еще весной вычистили, ровно вычистили, но на волков ихних нас уже не хватало, и половина стаи сбёгла в болота. Упустили. Частая ошибка, к сожалению. Даже среди егерей я не раз слышал мнение, что главное — вергов перебить, а их волков можно и не трогать, без своих хозяев они, дескать, вернутся к обычной дикой жизни и худшее, что от них можно ожидать, так это пара задранных барашков. Как бы не так.

В первый же день двоим из нас такая уверенность смертью обернулась, и то чудо, что все вшестером тогда не полегли. Случайность спасла — Гай-Дакиец первым шёл, тропу слегой ощупывая, и так вышло, что очередная кочка, в которую он свою палку уткнул, не кочкой, а волком оказалась. Не успели мы, на свое счастье, как следует в их засаду зайти.

Только Гая и смогли они с наскоку порвать. А мы же впятером звездой встали — благо место относительно сухое было — и отбились. И то не все тогда поверили, что волки именно нас у тропы караулили. Людо с Маркусом отмахивались только на мои увещевания. И ведь не школяры какие — опытные егеря — ан нет.