Трутень

За столом в клубе Первооткрывателей сидели четверо: Хьюитт, только что вернувшийся из двухлетней ботанической экспедиции в Абиссинию; Каранак, этнолог; Маклеод, во-первых, поэт, а во-вторых, ученый хранитель Азиатского музея; Уинстон, археолог, который вместе с русским Козловым раскопал руины Кара-Кора, Города Черных Камней, в северной Гоби, некогда столицы империи Чингиз-хана.

Разговор перешел на оборотней, вампиров, женщин-лис и тому подобные суеверия. Повернуло его туда телеграфное сообщение о мерах, принимаемых против Общества Леопарда, фанатиках-убийцах, которые натягивают на себя шкуру леопарда, подобно этим животным, затаиваются на ветвях деревьев и бросаются оттуда на свои жертвы, разрывая им горло стальными когтями. А также сообщение об «убийстве ведьмы» в Пенсильвании. Там обнаружили забитую насмерть женщину; соседи решили, что она может принимать форму кошки и приносить зло в те дома, куда она в облике кошки забиралась.

Каранак сказал:

– Существуют глубоко укоренившиеся невероятно древние верования, что мужчина или женщина может принять форму зверя, змеи, птицы, даже насекомого. В старину в это верили повсюду, и сейчас еще повсюду некоторые в это верят: лисы-женщины и лисы-мужчины в Китае и Японии, люди-волки, люди-бобры и люди-птицы у наших собственных индейцев. Всегда считалось, что существует пограничная зона между миром сознания человека и животного – зона, в которой может быть изменена внешняя оболочка и человек может превратиться в животное или животное в человека.

Маклеод сказал:

– У египтян были основания наделять своих богов головами животных, птиц и насекомых. Почему они рисуют Кефера, Древнейшего Бога, с головой быка? Почему дают Анубису, Владыке Мертвых, голову шакала. Или Тору, богу мудрости, голову ибиса; Гору, божественному сыну Изиды и Осириса, голову ястреба? У Сета, бога зла, голова крокодила, а у богини Баст – кошки. Для этого была причина. Но о ней можно только догадываться.

Каранак сказал:

– Я думаю, в этой мысли о пограничной зоне что-то есть. В каждом человеке больше или меньше, но есть что-то от зверя, рептилии, птицы, насекомого. Я знавал мужчин, которые выглядели как крысы и у которых была крысиная душа. Я знавал женщин, принадлежавших к лошадиному семейству, и у них это проявлялось в голосе и внешности. Несомненно, существуют люди-птицы – с лицами орлов, ястребов, хищные. Люди-совы как будто в основном мужчины, а люди-корольки – женщины. Отчетливо выделяются типы волка и змеи. Предположим, у некоторых их звериная часть развита так сильно, что они могут миновать пограничную зону – становиться на время животным? Так можно объяснить оборотней, женщин-змей и все остальное. Что может быть проще?

Уинстон спросил:

– Неужели вы серьезно, Каранак?

Каранак рассмеялся.

– Наполовину. У меня был друг с невероятно острым ощущением этих звериных качеств в человеке. Он видел людей не как людей, а скорее как животных и птиц. Воспринимал звериное сознание, которое либо делит с человеческим трон, либо сидит выше или ниже его. Неприятный дар. Мой друг походил на врача с настолько развитым диагностическим чутьем, что он видит не мужчин и женщин, а их болезни. Обычно он мог контролировать эту свою способность. Но иногда, как он описывал, где-нибудь в подземке, или в автобусе, или в театре – или даже наедине с хорошенькой женщиной – все мгновенно покрывалось туманом, а когда туман рассеивался, он оказывался среди крыс и лис, волков и змей, кошек, тигров и птиц; все они одеты по-человечески, но больше ничего человеческого в них нет. Такая картина длилась всего мгновение – но это мгновение было весьма неприятным.

Уинстон недоверчиво спросил:

– Вы хотите сказать, что мышцы и скелет человека могут мгновенно превратиться в мышцы и скелет волка? Кожа отрастить шерсть? Или, если речь идет о людях-птицах, перья? Мгновенно отрастить крылья и специализированные мышцы для управления ими? Вырастить клыки… носы станут рылами…

Каранак улыбнулся.

– Нет, ничего подобного я не предполагаю. Я предполагаю, что звериная часть этой двойной природы человека может растворить человеческую часть до такой степени, что восприимчивый наблюдатель это заметит. Как мой друг, особую чувствительность которого я описал.

Уинстон в насмешливом восхищении поднял руки.

– Наконец современная наука объяснила легенду о Цирцее! Волшебница Цирцея давала людям напиток, который превращал их в животных. Ее напиток усиливал животную часть души, так что человеческая внешность больше не воспринималась глазами и мозгом тех, кто на них смотрел. Согласен с вами, Каранак: что может быть проще? Но слово это я употребляю не в том значении, что вы.

Каранак, улыбаясь, ответил:

– А почему бы нет? Различные напитки и обряды обычно сопровождают переход от одной формы к другой. Я видел напитки и наркотики, которые могли без всякого волшебства сделать с человеком почти то же самое.

Уинстон горячо начал:

– Но…

Его прервал Хьюитт.