Трудная дорога домой

— Гляди! Взгляни туда!

Ранджит Гибсон повернулся в кресле и наклонился в сторону центрального прохода чартерного аэробуса, выворачивая шею, чтобы выглянуть в иллюминатор на противоположной стороне, на который указывала его сестра. Пейзаж был грандиозным, поскольку над Олимпийской долиной они летели намного ниже возвышавшихся по обе стороны пиков. Но и из его иллюминатора вид был не менее эффектен. Колоссальные горы, вознесшие ввысь шапки ослепительно-яркого снега на фоне насыщенно-синего неба Грифона вызывали благоговение, особенно у тех, кто провел последние два года в орбитальном поселении, но, помимо этого, Ранджит не заметил ничего, что оправдывало столько восторгов.

— Что такое? — спросил он. — Все те же горы, Сьюзан.

Она повернулась к нему с выражением досады, приправленной осуждением, и он мысленно одернул себя, поскольку опять говорил с ней как с маленькой, а он этого не хотел. Семнадцати лет отроду, он был на пять лет старше Сьюзан, и, как указала ему его мать несколько недель назад (во время достаточно болезненного разговора) у него появилась привычка отмахиваться от младшей сестры, когда у него с друзьями было что-то «поинтереснее».

Обвинение было справедливым и причиняло ему боль, поскольку он любил Сьюзан и понимал, что и в самом деле отталкивал и шикал на нее, когда она причиняла неудобства. Допустим, она и вправду может надоедать — как, впрочем, он сам, да и кто угодно при соответствующих — или несоответствующих — обстоятельствах. И то, что их родители, работавшие на «Мантикорскую Минералогию и Добычу Лтд.», провели последние два года, оценивая пригодность астероидов пояса Единорога Мантикоры-Б к разработке картелем Гауптмана, только все осложняло.

При всем своем богатстве ресурсами, пояс Единорога был безусловно скучнейшим местом для подрастающего поколения. Хорошо, хоть Гибсоны получили назначение на Единорог-11, одно из новейших орбитальных поселений, разбросанных по всему поясу, которые картель построил для проживания своих работников. На Единороге-11 были самые современные системы для обеспечения жилья и отдыха. Но большая часть его постоянных обитателей была очень молода — свежеиспеченные геологи, проходящие последнюю практику перед назначением в самостоятельную партию, или не менее юный научный и рабочий персонал на самом старте своих карьер — и только очень маленькое ядро старшего преподавательского состава и старших менеджеров. Калинди и Лизелла Гибсон были двумя редкими исключениями из этого правила: специалисты-аналитики, слишком ценные, чтобы посылать их на полевые работы, но кого наиболее эффективно использовать непосредственно возле изучаемых объектов, с тем, чтобы свести к минимуму время перелетов туда и обратно. Та часть пояса Единорога, в которой работали последние несколько лет команды Гауптмана, оказалась на редкость богатой. Необходимость в дополнительных работниках была одной из причин, по которым Гауптман нанял их у ММД, чтобы усилить рабочий состав Единорога-11. Как консультанты, не входящие в картель Гауптмана, они оказались прямо посреди разрыва возрастов на станции: моложе постоянного старшего персонала, но старше меняющихся новичков. В результате они испытывали неудобство при общении с каждой из этих групп, и то, что они не были частью «команды Гауптмана» только усугубляло проблему.

Что было справедливо для них, было дважды справедливо для их детей. Детей на Единороге-11 вообще было немного, и это было одним из следствий применения пролонга. Пролонг стирал большинство возрастных различий, которые всегда существовали в человечестве. Это, вероятно, окажется к лучшему, как только цивилизация полностью приноровится к последствиям. Но, конечно, как полагал Ранджит, прежде всего пролонг должен поработать достаточно долго, чтобы обнаружилось, что это за последствия. В Звездном Королевстве пролонг был доступен только шестьдесят четыре года. Для кого-то его возраста это казалось вечностью, но в масштабе приспособления общества к столь существенному новшеству, это короче мгновения. Тем не менее, один из непосредственных эффектов уже был очевиден: люди стали, в среднем, заводить детей позже. В этом отношении его собственные родители оказались торопливее большинства их ровесников, поскольку оба они любили детей и хотели их завести побыстрей, но такой подход становился все более редким. В результате, несмотря на общее население около восьми тысяч, на Единороге-11 было менее трех сотен детей, и те, в основном, были отпрысками старшего персонала и, соответственно, в среднем старше. В свои семнадцать, Ранджит не дотягивал до среднего возраста детей на станции, а двенадцатилетняя Сьюзан была вообще младшей из всех.