Тройной прыжок

Вездеход разведчиков выскакивает чуть ли не под гусеницы "единицы".

— С перепою, что ль? — орёт с башни Марина — Танки!

— Сколько?

— Три!

— Где?

— У моста взорванного.

— Пехота?

— Не видел.

— Хм. Как они туда попали? Какие танки?

— Тяжелые!

— "Драконы"?

— Нет. Какие-то другие. Не видел раньше.

— Сходим, поглядим, что ещё за новинку на нашу голову принесло?

— Ты таких раньше видел? — не убирая бинокля, осведомляется Марина у башнёра.

— Нет. Первый раз вижу.

— И я про тоже; либо разведка чего-то не доразведала, либо последним "Определителем" можно подтереться.

— Командир…

— Что?

— А ведь там болото. Как же они через него?

— Нашли, видать, дорожку. Живьем кого возьмём — поспрашиваем. Давно таких наглых дурней не видела. Словно и не знают, куда заехали.

— Ну, так мы сейчас объясним.

ТТ относительно прочих танков слывёт малошумной машиной, несмотря на впечатляющие габариты. Хотя, шумит он всё равно изрядно, разве, что немногим поменьше, чем другие танки.

— Огонь!

— Один готов!

— Второй тоже!

— Третий разворачивается!

Длинноствольная пушка незнакомца поворачивается точно в сторону "двойки". Кумулятивный с "единицы" всажен в маску пушки. Бой кончился.

Марина выбирается из башни, прихватив автомат.

— Пошли поглядим, кого ухлопали.

Первый танк, если смотреть спереди, цел. Скошенная лобовая броня, размалеванная зелёными и красно-коричневыми пятнами по грязно- желтому фону. Маленький лючок и щель с торчащим пулемётом.

— Когда они камуфляж такой ввели?

— А хрен его знает, у них, вроде, несколько лабораторий сидит, и камуфляж для техники сочиняет. Заметь, пушка какая длинная, чую, с бронепробиваемостью всё в порядке. Хотя калибр… — она прищурилась, — вряд ли больше 80-мм. Жаль, раскурочили мы их, а то надо бы было в тыл уволочь… Хотя, сейчас надо найти ту дорогу через болото, где они проскочили.

— Хм, а лючок такой маленький зачем? Гильзы что ль стреляные выкидывать?

— Наверное, хотя мне он лишним кажется — прочность бортовой брони меньше. Впрочем, и так пробили!

— Так наш калибр и так никакая броня не выдержит!

— Что верно, то верно, но и они нас, думаю, прошибут. Глянь, как катки стоят — я такого не видела, чтобы один другой перекрывал… Хотя, если грязь между катками замерзнет — кисло будет.

— Что за эмблема такая, черная с белым, никогда такой не видел. Гвардейцев что ли на нашу голову прислали?

— Это не гвардейцы.

— А кто?

— Не знаю.

Мехвод "единицы" забирается на танк. Открывает люк над двигателем.

— Точно, новенькое что-то! Движок — на бензине. И марка какая-то непонятная. К нему присоединяется мехвод тройки. Вытаскивает из башенного люка застрявшее тело, сбрасывает с машины. Лезет внутрь.

Мехвод "тройки" высовывается из круглого люка на задней стенке башни.

— Командир, лови трофейчик! — кидает ремень с кобурой, — Первый раз такой пистолет вижу.

Марина вертит оружие в руках.

— Хм. Я тоже.

— Тут и пулемёт какой-то новой конструкции.

Хозяйственный мехвод выбирается наружу уже с пулемётом.

— Ты бы лучше инструмент поснимал! — говорит командир "тройки", — Вон домкрат какой.

— Сейчас снимем!

— Ты остальные инструменты тоже прихвати — пригодятся в хозяйстве.

Окрик "Вылазь!" и очередь по кустам. На дороге появляется человек с поднятыми руками.

— Когда они форму новую ввести успели? — с удивлением сказала Марина — И кто он по званию, понять не могу, — поддакнул башнёр.

— Да это-то, как раз, не удивительно. У них в старых частях зачастую такая дурь со знаками различия, что они сами воют.

Пленный что-то говорит, кивая в сторону стрелка.

— Что он бормочем?

Марина прислушивается.

— Не пойму ничего. А ты? — мехвод из грэдских мирренов.

— Тоже ничего. Не по-нашему болтает. Кокнуть его и всё тут!

— Погоди ты кокать, — Марина подходит вплотную к пленному. Что грэдские миррены зверино ненавидят императорских — слишком известная вещь, — Много ты танкистов не мирренов видел?

— Да этот, пожалуй, первым будет.

— Вот то-то и оно… Имя! Звание! — рявкнула Марина.

Пленный, похоже, уловил только интонацию. Однако, вытягивается, и что-то торопливо отвечает. Марина и мехвод переглядываются. Они оба опять ничего не поняли.

— Документы его где?

— Вот.

— Дай сюда!

Листнула — и присвистнула. Понимать — понимает обрывками. Но понимает. Хотя язык и не мирренский. Вообще, не из этого мира язык. И документ. И сами танки эти. Но как это может быть? Снова ткнула пальцем в пленного. Память на язык включается как-то постепенно.

— Дойче?

— Вас?

— Дойче, я спрашиваю? — Марина переходит на немецкий. Языками другого мира она владеет.

— Я-я немец, господин офицер, баварец.

— Эсэсовец? — почему-то вспомнилось отцовское ругательство.

— Нет… И не член НСДАП.

— Вижу, — буркнула Марина; историю той войны, с которой сюда попал Саргон, она знает неплохо. Даже по униформе кое-что помнит. Ничего напоминающего череп с костями на форме пленного не присутствует, — Кто там у вас сейчас император?

— Не понимаю, какой император? Вильгельм уже умер.

— Так! Кто такой Тим V?

— Впервые слышу это имя. Вы русские? То есть, советские?