Троцкий и заговор в Красной Ставке

Отдельная благодарность

к.и.н. С.В. Карпенко,

д.и.н. А.А. Здановичу

3 сентября 1927 г. на объединенном заседании Политбюро ЦК и Президиума ЦКК ВКП(б) уже окончательно проигравший борьбу за власть «Красный Бонапарт» — Лев Троцкий — и его победитель Иосиф Сталин припоминали друг другу прошлые ошибки и разногласия. В частности, речь зашла о стратегических планах Красной армии летом 1919 года:

«И.В. Сталин: Я утверждаю, я об этом заявлял в печати и никто (Л.Д. Троцкий. — С.В.) не опровергал, что в самых важных случаях Гражданской войны, когда дело шло об основных врагах, о Деникине и о Колчаке, основные военные вопросы решались у нас без Троцкого.

Л.Д. Троцкий: Да разве я могу опровергать всю клевету против меня? Где? Каким путем? Издадим всю переписку с Лениным, она у меня подобрана….

И.В. Сталин:…Вопрос стоял в Политбюро так: двигаться ли дальше Уфы, прогнав Колчака за Урал и оставив за собой Урал, или остановиться на линии Уфы, оставив Урал в руках Колчака, и перебросить войска на юг. Троцкий высказывался за приостановку наступления в районе Уфы и, стало быть, за оставление Урала в руках Колчака. Политбюро высказалось против этого плана, считая, что план Троцкого означал бы помощь Колчаку, и постановило продолжать наступление на Колчака, прогнав его за Урал. В связи с этим Политбюро решило заменить Главкома И.И. Вацетиса, который был тогда сторонником плана Троцкого, другим Главкомом — С.С. Каменевым — и послать на фронт новых работников. С того времени Троцкий был совершенно „отшит“ от Восточного фронта. Вацетиса заменили Каменевым, послали на Восточный фронт новых людей и ликвидировали таким образом Колчака против воли Троцкого».[1]

В таком контексте И.В. Сталин подал события, связанные с одним из наиболее загадочных эпизодов Гражданской войны — «заговором в Полевом штабе Реввоенсовета Республики».

Что же о нем известно? — Как установил Я.Ю. Тинченко, по обвинению в измене арестовали Главнокомандующего всеми вооруженными силами Республики бывшего полковника И.И. Вацетиса, (исполняющего обязанности) начальника Полевого штаба бывшего генерала Ф.В. Костяева, ряд их сотрудников — нескольких выпускников 6-месячных курсов Николаевской академии Генштаба 1918 г. За арестом последовала охота на весь выпуск. Ни Вацетис, ни Костяев, ни генштабисты серьезно не пострадали, хотя в тюрьме последних держали по полгода и более. Основываясь на позднейших показаниях одного из генштабистов, Я.Ю. Тинченко датировал арест Вацетиса 25 июня 1919 г. Зная, что официально Главкома сместили только 8 июля, Я.Ю. Тинченко, вероятно, счел достаточно достоверным рассказ М.Д. Бонч-Бруевича (в воспоминаниях которого, кстати, много искажения фактов) об имевшем якобы место разговоре генерала с Вацетисом, на котором последний заявил будто бы, что он продолжал руководить войсками в заключении[2]. Однако из письма Вацетиса Ленину от 21 октября 1921 г. выясняется, что Главком был арестован 8 июля и сразу полностью изолирован[3]. Следовательно, даже датировка основных событий нуждается в определенной корректировке. Также Я.Ю. Тинченко, заявляя об аресте значительной части выпуска — около 80 человек, — не учитывает то обстоятельство, что генштабистов взяли по разным делам. Так, из ответа Управления делами Особого отдела ВЧК выясняется, например, что бывший начальник разведывательного отделения штаба 7-й армии генштабист Тарасов был арестован как друг и ближайший сослуживец расстрелянных активных участников по делу «Петроградского заговора Авенариуса и Люндеквиста». Тарасов «жил вместе с Авенариусом; знал о симпатиях Люндеквиста к белым и сам выказывал симпатию к белым (показания Люндеквиста)»[4].